Ребекка Пейсли - Полночь и магнолии

— Должно быть, она перегрелась на солнце. Мне надо ее поскорее увезти. До свидания.

Мистер Уэйнрайт смотрел вслед удаляющемуся фургону и думал:

«Я никогда не встречал еще таких чудных женщин. Мы присмотрим за ней, мой мальчик, — обратился он к своей собаке. — Ни одна нормальная женщина у нас не собиралась танцевать с цыганами. Бедный мистер Бриндиси! Он действительно связан по ногам и рукам!»

Глава 16

— Гляди, гляди! Тетушка Орабелла! Вон они! — закричал Бубба, указывая на дубовую рощу.

— Осел и фургон! Тот же самый фургон, в котором принцесса Пичи и ее принц-муж выехали за город. Помнишь, мы видели, как они покупали фургон, после того, как покинули корабль? Помнишь, тетушка Орабелла? Помнишь? — кричал Бубба.

— Заткнись, Бубба! — сказала ему Орабелла и ударила его по щеке.

Конечно же, им не нужно сейчас встречаться с Пичи, иначе она их узнает. Надо время, чтобы приготовить яд, прежде чем встретиться с Пичи с глазу на глаз. Боже, ее, Орабеллу, сейчас больше всего беспокоила эта девушка, чем пересохший золотоносный ручей.

Больше всего… Бубба свернул по дороге к дубовой роще. Он вытер слезу, скатившуюся по разбитому носу.

— Мы сможем пойти сейчас к кузине Пичи, тетушка Орабелла, — спросил Бубба. — Я бы хотел рассказать ей, что моя птица выздоровела, и я ее отпустил. Да, мне хотелось бы иметь еще одну птицу и большую белую собаку. Ну что, пойдем навестим кузину…

— Нет, — ответила Орабелла и, сойдя с дороги, села в клевер. Ее тело ныло. Да и чего ему не ныть? Ведь почти что целую неделю они безвылазно находились в каюте корабля. Она, Орабелла, была крайне ограничена в движениях, постоянно ругалась с Буббой… И все из-за того, что принц и принцесса решили посетить Англию. И если бы дворцовые сплетники не донесли до Орабеллы эту весть, то она никогда бы не узнала, что Пичи покинула остров. После того как она узнала это, ей с Буббой пришлось раздобыть себе продуктов и незаметно проникнуть на корабль перед отправлением Пичи. Орабелле казалось, что она ходит под Богом: ей удалось спастись от выстрела, она не испила отравленного сидра, она не принимала ее, Орабеллы, «подарки» с продуктами, когда она их постоянно посылала в замок.

— Ну, что ж? — подумала Орабелла. — Теперь ей недолго осталось. Теперь Пичи доступна: она не за высокими каменными стенами и широкими воротами дворца. У нее теперь нет стражи. С нею только один-единственный принц, и Орабелла была уверена, что он ей не помешает. Да к тому же, что может сделать принц? Этот человек привык к спокойной жизни. Он — баловень судьбы.

— Тетушка Орабелла! — прервал ее размышления Бубба. — Может быть у кузины Пичи два мужа?

Бубба сидел на песке и играл с зеленой гусеницей. — Я собираюсь жениться на кузине Пичи, когда возмужаю. Я попрошу, чтобы она подарила мне белую собаку. Она — самая хорошая кузина. Она называла меня «дорогой».

Он осторожно положил гусеницу на обочину дороги.

— Я спас гусеницу и положил ее на обочину дороги. Теперь ее никто не раздавит, посмотри, тетушка Орабелла! Гусеница спасена! Маленькая хорошенькая гусеница, до свидания! — сказал Бубба. — Никому только не рассказывай, — обратился он к гусенице и прикоснулся пальцем к ее спине.

Орабелла в душе удивлялась тому, что ее племянник привязался к Пичи. Непонятная любовь к ней озарила его и он мог, конечно, помешать ее, Орабеллы, коварным планам. Теперь Орабелле придется хорошенько подумать, как устранить Буббу от замысла. Ведь он может помешать и проболтаться. А он, боясь остаться один, следует за ней везде, как щенок.

Орабелла зло ухмыльнулась. «Она найдет время, чтобы отвязаться от Буббы и убить Пичи. Ей, Пичи, осталось совсем немного», — так думала тетушка Орабелла.

Пичи поставила кувшин с букетом шиповника на шаткий столик у маленькой кровати. Как и сказал мистер Уйэнрайт, коттедж был совсем маленьким. Но он еще и обещал, что домик будет уютным. И он не обманул.

Разноцветное одеяло из голубых, красных и желтых лоскутов лежало на кровати. На окне были лимонно-желтого цвета шторы, а у кровати, на полу лежал красный ковер с длинной бахромой. Напевая себе под нос, Пичи вальсировала в солнечной кухне.

Там она и обнаружила Сенеку, подметавшего грязь с ярко-зеленого ковра у камина.

— Сенека! — позвала она. Он обернулся к ней.

— Там была грязь, но я сам справился с этой работой, — сообщил он.

— Я не возражала бы, если бы только там была грязь. А ты не собираешься вообще вымести грязь из-под ковра? — спросила она.

Сенека вновь взялся за метлу.

— А это ты пришла, сварливая жена? Я же ведь не привык, как все обычные люди, выметать полы. Я ж ведь никогда во дворце этим не занимался. А вообще, я думал, что ты пришла сюда поиграть, ведь мы этим занимаемся постоянно с тех пор, как приехали сюда, — сказал принц.

— Нам придется здесь убирать, Сенека. А теперь, когда уже все закончено, оглянись, Сенека. Не правда ли, что все кругом стало уютным? — спросила Пичи.

Сенека огляделся. В комнате и вправду было хорошо: в воздухе пахло дикими розами, мылом и лимонным маслом. Посуда вся блестела. Но самым чистым был пол.

— Посмотрите, миссис Бриндиси! Я великолепно подмел пол! Вы не находите? — спросил он гордо. — Я не думаю, что кто-нибудь из обычных парней смог бы сделать это лучше меня.

— А где ты откопал это имя «Бриндиси», Сенека? Сенека ответил не сразу. Он поставил метлу у стены и сказал:

— Это моя фамилия, Пичи.

Пичи призадумалась, прежде чем ответить.

— Интересно, — сказала она. — Я никогда не знала, что члены королевской семьи имеют фамилии. Я просто думала, что их зовут король такой-то, королева такая-то. А здесь я узнала еще твою фамилию, которую я раньше и не слыхала. Значит, я — Пичи Макги Бриндиси, — сказала Пичи.

Рассуждая насчет своей новой фамилии, она сняла свой фартук и повесила его на одно из кресел, что стояло у небольшого стола.

— Ну, Вы готовы пойти за покупками сейчас, мистер Бриндиси? — спросила она Сенеку.

— У меня еще кое-что на уме, — произнес Сенека, и Пичи увидела, как его глаза вспыхнули страстным огнем желания.

— Простым людям нельзя поддаваться страсти, пока они не переделают все дела! — воскликнула Пичи.

Сенека прижал ее к столу и дотронулся нежно до ее упругой груди.

— Покупки могут подождать, а «копьеносец» — нет! — ответил Сенека.

Пичи засмеялась и попыталась высвободиться из его рук.

— «Копьеносец» может еще немного подремать. У нас же нет в доме пищи, Сенека! И если мы сейчас же не отправимся в деревню за продуктами, то магазины скоро закроются, — сказала Пичи. Тяжело вздохнув, он пошел за пальто, которое висело на гвозде у двери.