Алёна Лепская - Рок, туше́ и белая ворона.

Моя рука безвольно опала с его волос. Мне вспомнилась ночь моего рождения, не помню, что снилось мне тогда, но точно осознала, что мне не снилось. Действия во сне, я могла что-то сделать, что разбудило его, может быть могла касаться его. Но не так, мой лунатизм страшен, даже опасен, но не эротичен. Раньше точно не был. Понятия не имею, что твориться с моим лицом, но по-моему у меня рот разинут как у идиотки. Из меня вырвался нервный смешок, больше похожий судорожный выдох.

― Очень смешно!

Раф покачал головой.

― А мне вот не очень, ― скривился он вымученно, улыбаясь.

― Гордеев ты идиот… ― пробормотала я, ― У меня паранормальная сомнамбула, а не сексуальная!

Его глаза шокировано округлились.

― Не сексуальная, мать твою?! ― поразился он, недоверчиво сменившись в лице, ― Да, после такого, никакой ледяной душ не поможет! ― он зажмурился опуская голову, и глухо посмеиваясь. ― Да, а вещи твои я принёс, ещё когда ты уснула.

Меня поддело лёгким раздражением, и я закусила губу. Он мог быть подавляющим. Не смотря на меня Раф хмыкнул.

― Не надо делать такое лицо Вик.

Я вздохнула, смиряясь. В конце концов, я вроде как остаюсь.

― Ты так и будешь называть меня, не смотря на то, что я против?

Потерев переносицу он внимательно посмотрел на меня.

― Мне так больше нравится.

― Зато меня это убивать просто.

― Чем? ― удивился он. Ну вот и как я ему объясню, если сама толком не понимаю.

― Не скажешь? ― догадался Раф.

― Это долгая история. Слишком сложная, запутанная, даже для меня. ― ответила я честно. Я нахмурилась, всматриваясь в его затенённое лицо. Куда нас всё это заведёт? Я стала покусывать нижнюю губу. Он протянул руку, мягко прикоснувшись освободил мою губу из тисков зубов, блуждая взглядом по моему лицу.

― Почему в темноте ты кажешься умиротворённой?

Я не была умиротворённой. Я всё ещё могла чувствовать, его губы на своей коже. Меня всю странно покалывало. Это могло быть очень болезненным.

― Мне спокойней в темноте, безопасней. ― обычно по крайней мере.

Я не была в безопасности, он был где-то здесь, где-то очень близко. И речь не о Рафе. Я могу видеть всякое в бреду, но это не было похоже на галлюцинации. Я утопала в ванную, прежде чем паника распустила лепестки во мне, и щелкнула выключателем. Зажмурилась от внезапного резкого света. Кожу на шее мягко обожгло.

― Чуть не забыл, с добрым утром… ― прошептал он с чувством. По телу пронесся целый табун интенсивных мурашек от этого. Раф оставил поцелуй чуть ниже уха.

Я практически на ощупь открыла кран. Привыкнув к свету, нашла взглядом парня. Парня? Так, а ведь это получается, что он мой парень. У меня чуть челюсть не отпала от этой мысли. Ещё вчера, я была чертовски на сто процентов уверенна что, этого не случиться никогда. Но нет. Вот он прямо передо мной. А дальше что?

«Что ты собираешься делать дальше?»

Что я собираюсь делать?

Тысячи сомнений впились в меня колючими шипами. Острее чем шипы отборных роз. Планировал ли он своё будущее с ней? Интересно, какой она была? Любил ли он её, сказал ли об этом?

И вот она ― вот она паника. Руки как по наитию вцепились в край раковины, я попыталась сделать вдох. Он застрял, поперёк горла. Сердце подорвалось. И то, что мой парень, смотрел на меня широко распахнутыми глазами, нихрена мне не помогало. Замеревший, просто встывший в пространство, он смотрел на меня хмурым взглядом. В сапфировых глазах, тёмным саваном развивалось замешательство. Он тяжело сглотнул.

― Что? ― вскинула я подбородком, ― Спросонья я уже не такая красивая, не так ли? ― усмехнулась я стараясь звучать безразлично. Но я звучала зло, мне хотелось, чтобы он ушёл и не видел меня такой.

Словно заново обретая дар речи, он как заколдованный проскользил потерянным взглядом по моему лицу. Он покачал головой.

― Не в этом дело. Ты… бледная. ― почти выдохнул он. Раф протянул ко мне руку, едва касаясь костяшками полусогнутых пальцем, медленно провёл по моей щеке, словно я была не настоящей. Его рука казалась раскалённой на моей коже.

― Я всегда такая, ― осведомила я некоторых, плеснув себе полную ладонь ледяной воды в лицо. Не помогло. Меня не на шутку разносило на куски.

― Нет. У тебя просто кожа очень светлая, а сейчас ты реально болезненно белая. ― тихая тревога в его голосе, застала меня врасплох. Я посмотрелась в зеркало.

Я содрогнулась от собственной бледности. Раф шагнул за мою спину, нежно обхватив меня за плечи. На меня смотрела незнакомка. Девушка-тень с мертвенно белым лицом, в обрамлении диких жемчужных кудряшек. Вокруг глаз лишенных блеска, залегли отчётливые густые тени. Пушистые чёрные ресницы не красили, лишь углубляли тенёты вокруг глаз. Я могла бы поверить, что умерла, если б не слышала высокоскоростной стук своего сердца, и не пыталась вернуть ровное дыхание. Я задыхалась от боли и бессилия. Осторожно посмотрев на Рафа в отражении, смотрящего на меня настороженным мрачным взглядом, я мгновенно ощутила вину и стыд за то, что он видит меня в таком состоянии. И это при том, что он был просто черноволосым греческим богом, в сравнении со мной. Высокий, он был больше чем на голову выше меня, великолепно сложенный, в джинсах восхитительно низко сидящих на его бедрах. Его глаза были яркими как сердце океана на выразительном лице ― он был ангелом, ему лишь крыльев не доставало. Отвращение подкатило комом к самому горлу. Отвращение к самой себе.

― Не выспалась наверное, ― соврала я, холодно, ― Пройдёт.

Он сильно сжал челюсть. На его лице проступили желваки.

― Уверенна? ― спросил он настойчиво. Кажется у него голос упал на целую октаву. У меня сердце от этого упало, едва не сорвавшись в пропасть. Нет, чёрт подери я не уверенна! Я ни в чём уже не уверенна! Видел бы он что со мной было после аварии, такая картина не казалась бы ему на столько ужасной.

В одно мгновение обняв меня за талию, он прижимаясь к моей спине, обжигая собой через ткань. Закрыв глаза, Раф уткнулся носом в мои волосы глубоко вдыхая.

― Ты дрожишь.

― А ты ещё ближе придвинься, я не только задрожу, но и вообще соображать перестану. ― съязвила я. Мой голос дрожал и ломался. Меня трясло, и ноги подкашивались в искаженной реальности вокруг. Раф напрягся и тяжело вздохнул, словно стремясь держать себя в руках.

― Вик, я знаю, что такое панические атаки, ― шепнул он и стянул небольшое махровое полотенце. Намочив его, держа в одной руке, отбросил другой рукой мои волосы, на плечо и приложил ледяное полотенце к моему лбу.