Акцентор - Вероника Десмонд

Переживание

«Welcome to the devil’s playground

Добро пожаловать в игровую дьявола,

You can tread where demons play

Ты ступаешь там, где играют демоны»

The Rigs – Devil’s playground

Лондон, Англия.

Хищник.

– Скажи мне, Кинг… почему Кастил звонил мне час назад и просил спасти тебя, – говорит Чон, как только мы встречаемся на очередном благотворительном вечере, куда приглашают ублюдков высшего общества.

Еще одно скучное занятие, которое полезно для статуса и обретения связей, но приносит страдания другим людям.

Особенно когда мной управляет одержимое желание сжечь гребаный мир ради одной девушки.

Тик-так, господа.

Тик-так…

Тик-так…

– Мистер Кинг, мистер Хван, – заискивающе здоровается рядом прошедший… политик? Лорд? Да мне собственно похуй.

Единственная, кого я хочу видеть, сейчас работает в убогом приюте на севере Шотландии. Как все дошло до того, что мой разум полностью сосредоточился на ней?

К сожалению, я стал настолько одержим маленьким ангелом, что теперь мной управляет лишь один стимул – услышать ее голос в конце дня. Это мягкое, очаровательное, охуительное, красивое мяуканье с моим именем на устах.

Аарон?..

Мой член становится твердым. Блядь, просто прекрасно, Эль.

Я удостаиваю остальных своим великолепным взглядом и ухмылкой, поднимая бокал в воздух.

– Он все еще в Канаде следит за своим блондинистым наваждением?

Выражение лица Хвана не меняется, змеиные раскосые глаза смотрят на меня без единой эмоции.

Ходили слухи, что Чон получил пулю в детстве, а затем навсегда утратил способность выглядеть человечно.

Им управляет хаос, но в большинстве случаев он предпочитает поддерживать идеальный порядок, и это его величайший актив. Превосходный садист-уборщик с состоянием, которому могла бы позавидовать королевская казна.

Чон прищуривается, убирая руки в карманы брюк.

– У тебя еще есть время передумать.

Я наклоняю голову.

– Несвойственная тебе эмоциональность начинает меня беспокоить.

– Как думаешь, она останется с тобой, если узнает, что тебя ждет в ближайшие годы? Они разбегутся как ебаные муравьи, у полиции будут доказательства только на сорок процентов причастных. Твой любимый подвал будет забит под завязку, если ты и дальше продолжишь в том же духе.

– Зато мне не скучно. И спасибо за дешевую терапию, корейская мать Тереза.

Чон проводит пятерней по темным зачесанным волосам, а затем поправляет галстук.

– Я не желаю видеть своего лучшего друга в могиле или в Белмарше – особенно когда я знаю, что он гребаный линчеватель.

– Ты за меня волнуешься? Очаровательно. Хочешь я тебя обниму?

– Иди нахуй.

– Как грубо.

– Я слышал слово «грубо»? – Эрик появляется рядом, придерживая двух девушек за спину. – Почему я всегда пропускаю все самое интересное?

– Свали, Боулмен, – Чон забирает у официанта стакан виски, пока мэр зачитывает речь о возможности Брексита. – И где ты находишь столько близняшек?

На губах Боулмена появляется довольная ухмылка:

– Мне вдвойне везет.

– Я серьезно. Либо ты уходишь, либо ты остаешься один.

Хван понизил голос – буквально на полутон, поэтому рыжий подонок шлепает двух близняшкам по заднице, а затем говорит:

– Простите, девочки, у нас серьезный разговор. Увидимся позже, красавицы.

– Вы никогда не задумывались по поводу нашего возраста? – вдруг спрашивает Чон после паузы.

– Возраста? – повторяет Эрик.

– Мы только заканчиваем Кингстон. Кастил ввязывается в многолетнюю войну со своим отцом, из-за которого наверняка пострадает вся биржа, – он указывает на меня бокалом. – А ты можешь потерять целое состояние, заработанное поколениями твоей семьи. Я что-то забыл? Точно. Ты хочешь разрушить. Гребаную. Экономику.

Вау, кажется, наш милый Чон в ярости.

– Этого не произойдет, – прислонившись к колонне, я закуриваю сигарету. – Несмотря на мою склонность к анархии, я держу все под контролем.

Чтобы я смог войти в инвестиционный фонд «Виктория» и занять место Маркуса, мне пришлось вложить внушительную сумму. У Дарси Кинга случилась небольшая драма, а совет директоров чуть не нассал в штаны, когда я заставил их немного отклониться от законодательства, но вот в чем истина:

Я здесь единственный Бог и Дьявол.

И я готов на любые жертвы, вплоть до разрушения гребаного мира, потому что никто, блядь, никто не смеет трогать мою семью, включая маленького ангела, чей отец сейчас гниет за решеткой.

У меня уже отобрали прошлое. Будущее буду строить только я.

– Послушай, Аарон. Ты лучший аналитик из всех, что я знаю. Процент неудачи есть. И он, блядь, внушительный. Ты сядешь за решетку, твоя семья останется в долгах, и миллионы людей лишатся своих сбережений.

– С каких пор тебя волнуют другие люди?

– Не другие люди. Ты, ублюдок.

– Не-ублюдки в подобных играх не выигрывают, – говорит Боулмен, потеряв свою наигранную беспечность.

– Их вообще никто не выигрывает, – я затягиваюсь, выпускаю длинную струю дыма, а потом бросаю сигарету в бокал Эрика.

Однажды Даниэль заметил слежку за моей девочкой. Блядь. За моей мышкой. Одна только мысль о том, что из-за подонка Маркуса Эль могут угрожать, доводит меня до грани, после которой умирают люди. И я все еще вижу перед глазами могилу Чарли. Возможно, именно поэтому я впервые откровенен перед своими друзьями:

– Я не смогу спать, если буду знать, что с ней может случиться то же самое.

Боулмен хлопает меня по плечу, а Хван, тяжело вздохнув, отвечает:

– Я сделаю все возможное. Мы сделаем все возможное. Дамиан Петров тоже в деле – у него личные счеты.

Кастил Сноу, Чон Хван, Эрик Боулмен и ваш покорный слуга. Мы жестокие твари с огромным эго, которые питаются разрушением. И мы будем драться насмерть за то, что нам дорого.

– Кстати, – Эрик усмехается, указывая куда-то за мою спину. – Твоя певчая птичка здесь.

– Что?

Я оборачиваюсь и вижу, как моя девушка поднимается прямо на импровизированную сцену, расположенную наверху огромной лестницы, где играют музыканты.

Вероятно, я не осознаю, насколько она влияет на меня, потому что каждый дюйм моего тела цепенеет, когда Эль, наконец, находит меня в толпе, а затем дарит счастливую улыбку.

Блядь.

Мое сердце, которое, как я знаю из надежных источников – отсутствует, пропускает удар.

Для сегодняшнего вечера был снят Британский Музей Естествознания, и среди всех этих декораций она выглядит не иначе как гребаный ангел, спустившийся с небес.

Ее глаза сияют.

Синее платье прилегает к ней, как вторая кожа, подчеркивая все изящные изгибы. Темные волосы, которые в последнее время часто наматывались на мой кулак, распущены и завиты в легкую волну. Ее тонкие, хрупкие руки дотрагиваются до рояля.

Элеонор Смит – самое красивое существо, которое я когда-либо видел.

Выразительные голубые глаза