Акцентор - Вероника Десмонд

Все ученики находятся в освещенном квадрате сцены, где играют мягкие и яркие огни, и каждый из этих дурацких огней сосредоточен на мне. К тому же Миссис Мерфи решила, что будет здорово добавить украшение в виде свеч, поэтому мне кажется, что я могу умереть.

Точнее сгореть, если я неаккуратно упаду со стула.

Соберись, Смит.

– Элеонор, – повторяет миссис Мерфи с нажимом. – Ты готова?

– Да, професс… – я замолкаю, мое горло сжимается из-за того, как больно заложены уши.

Я слышу собственный голос иначе, чем обычно – громче. Так громко, что мне совсем не хочется говорить. Я не могу привыкнуть к слуховым аппаратам. А без стимуляции слухового нерва меня окружает тошнотворная пугающая тишина. Но все же она лучше этого напряжения, которое перерастает в нечто более пугающее. Отвратительное.

Я отвратительна.

Я вижу это в глазах профессора. Ее взгляд давит, она смотрит на меня с осуждением. Холодный пот скапливается на моем лбу, а руки дрожат и похолодели так, будто я пробыла на морозе несколько долгих часов.

– Она снова замерла!

До меня доносится чей-то смех, и я медленно поворачиваю голову в сторону источника звука. Итан.

Итан Мерфи.

Удивительно, как этот мальчик совершенно не похож на свою маму – с идеально собранными волосами, утонченную, почти фарфоровую и тонкую, как статуэтка. Но мне было тяжело понять его. Он мне не нравился.

Почему дети могут быть настолько жестоки, особенно в таком юном возрасте? Несколько месяцев назад Итан назвал меня немой сукой, когда я задержала очередь в школьной столовой: мои слуховые аппараты оказались непригодны, а я пыталась сказать работнику, что ем только овощи. Мужчина говорил слишком быстро, чтобы я смогла прочитать по губам, и в итоге я осталась голодная.

Я бы хотела быть доброй ко всем. Даже к Итану. Мне было жаль, что он хромает из-за травмы, нанесенной другим учеником, но избегание в моем случае оказалось лучшей стратегией.

Слава богу, что мне не нужно видеть его часто. Отчетные концерты проходят дважды в год, и текущая репетиция посвящена «Лебединому озеру» Чайковского.

Возможно, именно поэтому темноволосый Итан в детском смокинге с галстуком-бабочкой кажется мне злым волшебником Ротбартом, который собирается превратить меня в белого лебедя.

Он жаден, жесток и мстителен.

– Миссис Мерфи, она просто притворяется! Мы можем поменяться партиями?

Я чувствую, как теряю контроль, и каждый дюйм моего тела пропитывается единственным желанием – убежать, но вместо этого я прикипела к месту. Мои конечности деревенеют, из-за вязкости воздуха дыхание становится все более хаотичным.

Очнись… прошу тебя, очнись…

Волна паники накрывает меня снова и снова, все смеются, где-то раздается голос миссис Мерфи, но я остаюсь на месте, словно заколдованная.

Через какое-то время все звуки замолкают. Только часы громко тикают.

Тик. Так.

Тик. Так.

Тик. Так.

…Ты такая жалкая, такая тупая немая сука!

Сжавшись, я обнимаю себя за плечи, как учил психиатр, но онемение не проходит. Уже могу двигаться, это хорошо. У меня не так давно случился приступ. Так почему, черт побери, он повторился через такой короткий промежуток?

Я слышу стук каблуков по полу, а затем вижу перед собой худую фигуру, облаченную в черное платье на тысяче маленьких пуговиц.

– Я отведу тебя к врачу, – говорит миссис Мерфи, осторожно касаясь до моей дрожащей руки.

– Нет, – выдавливаю я. Несмотря на дискомфорт в мышцах, я выпрямляю спину и встаю, забрав скрипку и злясь на себя. Наверное, я больше никогда не смогу выступать. Вот триггер. Чужое внимание. Хотя многие студенты, наоборот, думают, что я пытаюсь его привлечь. Почему-то мне хочется громко рассмеяться, но вместо этого я вежливо произношу: – Со мной все нормально. Прошу прощения, профессор. Я могу уйти домой?

Весь театр пронзает смех. Подобные приступы для меня не редкость, и я задерживаю репетицию, поэтому профессор медлит, размышляя, как правильно поступить.

Я бракованная.

Возможно, уже навсегда.

– Мне позвонить твоим… твоему отцу или тебя уже ждут?

– Уже ждут.

Водитель должен забрать меня через два часа. Никаких проблем, я подожду – это лучше, чем слушать вопросы о том, почему репетиция закончилась так рано.

– Ну, тогда хорошего тебе вечера, Элеонор.

– До свидания.

Я киваю и машу остальным ученикам на прощанье, а затем быстро выхожу из зала и делаю то, что умею лучше всего – убегаю.

Тяжело дыша, я бегу к главной лестнице театра. В коридорах слышны чужой шепот и звук шагов. Из широких окон школы виднеется хмурое сумрачное небо, снег большими хлопьями покрывает асфальт, а еще тень мальчика сидит на заснеженной скамейке, окруженной обнаженными темными деревьями и статуями ангелов. Почему он?..

– Мисс Смит!

– Ой! – я резко останавливаюсь, врезавшись в кого-то, а затем делаю шаг назад. И еще один. – Прошу прощения.

Директор.

Профессор рассказала ему? Отец пришел забрать меня?

Я сглатываю, пытаясь совладать с резким приливом страха.

– Здравствуй, Элеонор, – маленькие глаза мистера Ллойда впиваются, словно тысячи острых игл.

– Добрый вечер, директор Ллойд, – отвечаю я едва слышно.

– Я знаю, что вы не учитесь в одном классе, но, может быть, ты видела Аарона? Мистер Кинг разыскивает его. Мальчик больше не будет у нас учиться.

Что-то заставляет меня сомкнуть губы.

Аарон. Одаренный жестокий ребенок, который ни с кем не разговаривает и имеет проблемы с агрессией. Никто и никогда не говорил о нем хорошие вещи. Девочки шептались, что Аарон выглядит как прекрасный принц, а внутри является настоящим чудовищем.

Когда все… когда все случилось, и я вернулась в школу, он ходил за мной по пятам. Заметив это, профессор Мерфи приказала мне избегать его, иначе она все расскажет моему папе, и тогда он отправит меня в закрытый пансионат в Шотландии.

Я совершенно не знала его и не понимала, почему Аарон не прекращает свои попытки разговорить меня, рассказывая о каком-то Чарли, но я не хотела разговаривать.

Я ни с кем не хочу разговаривать. Особенно с теми, кто хладнокровно берет нож для стейка и вонзает его в ногу другого ребенка.

Но почему он сидит там один?..

Я лгу удивительно легко, когда отвожу взгляд от директора:

– Я не видела.

Спустя несколько секунд мужчина делает шаг вперед. Я резко втягиваю в себя воздух, когда его указательный палец ударяет меня по подбородку, заставляя мою голову подняться.

– Ты так похожа на свою мать. Ты ведь не помнишь ее?

Я отрицательно машу головой и нервно переминаюсь на месте из-за громкости его голоса. Теперь большинство людей повышают голос, когда замечают, что я ношу слуховые аппараты. Мне ужасно неловко,