Даниэла Стил - Начать сначала

Пакстон кивнула с одобрением.

— А что стало с вашим семейным бизнесом? Как овощи? — Она улыбнулась.

— Год назад отец умер, и мать продала дело. Правильно сделала. Теперь она живет с Томми. А деньги она поделила между нами. Когда выберусь отсюда, смогу распорядиться своей долей. Я, правда, еще не решил как. Раньше думал, поеду в Калифорнию и куплю ферму… или, может, в долину Напа и разведу виноградник. Что-нибудь в этом роде. Хочется работать в поле, обрабатывать землю… — Его глаза засияли. — Вот что мне нравится во Вьетнаме, так это их жирная бурая земля… и эта буйная зелень. — Он улыбнулся Пакстон, чувствуя себя немного глупо. — Наверное, в глубине души я все еще фермер.

Может быть, Джой когда-нибудь захочет ко мне приехать, если я куплю что-нибудь такое.

— Уверена, что так и будет.

Пакстон подумала, что Тони и впрямь может купить ферму.

В душе он был простым человеком с простыми идеалами и обычными человеческими ценностями. Но при этом он был очень умен. Не будь у него мозгов, он никогда бы не смог перехитрить вьетконговцев в туннелях Кучи. Но что этому человеку делать в Штатах? А ведь туда придется вернуться. Для него возвращение окажется нелегким, в этом Пакстон была уверена. А история Джоя ее просто растрогала.

— А вы были замужем, Пакстон? — в свою очередь, спросил он. Эта девушка интересовала Тони, а он-то уже рассказа" ей всю свою жизнь.

— Нет, не была.

— Сколько вам лет?

— Двадцать три. Я приехала сюда сразу после окончания колледжа.

— Но зачем?

Она рассказала Тони про Питера и Габби, про свою мать и про Джорджа. И какими чужими ей показались эти люди, когда она вернулась домой после смерти Билла.

— Даже не представляю, что потом буду делать в Штатах.

Знаю одно — сейчас я не могу туда вернуться.

— Смотрите, — предостерег ее Тони, снова садясь на стул и вдыхая уличный смог Сайгона, — это место затягивает, как наркотик. Не будьте как эти американские парни, которые попали на крючок, пристрастившись к травке. — А таких было действительно немало. — Пристраститься можно и не к травке, а куда хуже — к такой жизни. Вот как мы с вами. Попались — и теперь не можем от этого отделаться.

Пакстон прекрасно понимала, о чем речь, но не знала, как найти выход.

— Наверное, мы застряли тут, пока все не кончится, — сказала она, вспомнив Ральфа.

— Наверное. — Тони кивнул. — Или пока нас не прихлопнут. Это тоже может случиться. Вы вчера были недалеки от этого.

Он нахмурился — вчерашнее происшествие ему не нравилось.

— А вы разве нет? Вы-то были в шаге от смерти тысячи раз.

Я начинаю думать, что здесь реально играет роль одно — удача.

Они оба знали, насколько это верно. Сколько ребят погибло за день до дембеля? За несколько часов до отправки домой?

Очень много. Почему-то так часто случалось.

— Может быть, мне везет. — Тони пожал плечами. — Пока везло. Хотя до Вьетнама я так не думал. — Он снова вспомнил о жене, а затем вынул из бумажника фотографию Джоя. — Вот смотрите. Здесь ему шесть. А на самом деле ему уже исполнилось семь.

Пакстон улыбнулась, взглянув на снимок.

— Он очень похож на вас.

— Бедняга, — засмеялся Тони.

В бумажнике лежала и фотография Барбары, но последнее время он ее почти не вынимал. После нее были и другие женщины. Медсестры. Женщины-военнослужащие, пара местных девушек из Кучи. Два года назад, когда они освобождали Бенсук, там тоже была красивая девушка. Но все они не значили для него ровным счетом ничего. У него никогда не было того, что было у Пакстон с Биллом и Питером. После Барбары. Теперь он едва помнил, что испытывал в те времена. Но он знал, что это бывает; он видел в глазах Билла Квинна свет и умиротворение, которые для самого Тони уже много лет не существовали. Они медленно шли по Тудо к гостинице, прислушиваясь к крикам, хриплому голосу рожков, выкрикам соревнующихся рикш, велосипедным звонкам, воплям, возгласам, визгам, которые и составляли Сайгон. Когда они достигли ступеней «Каравеллы», Тони повернулся и серьезно сказал:

— Большое спасибо за то, что сегодня вы провели вечер со мной, Пакстон. По правде говоря, я этого не ожидал. Ведь я так по-хамски вел себя с вами.

Она рассмеялась, услышав такое чистосердечное признание, и покачала головой:

— Какая ерунда.

Он хотел было сказать, что она очень красивая — на случай, если больше никогда ее не увидит, но не стал. Вместо этого он решил сказать что-то другое, но вдруг страшно занервничал:

— Вы не откажетесь как-нибудь пообедать со мной?

Она немного удивилась, но затем кивнула. Кто его знает, в чем тут дело, скорее всего ему просто нужен друг. Она не возражала.

— Разумеется. С удовольствием.

— Тогда я вам позвоню…

— Спасибо, Тони.

Она пожала ему руку и поднялась к себе, чтобы засесть за репортаж, где будет рассказываться о том, что произошло с ней накануне. Но, закончив его, она долго сидела, глядя в пространство, и думала о маленьком мальчике, отец которого пять лет назад уехал воевать во Вьетнам. Она и сама не знала почему, но сердце сжималось от сострадания к Джою.

Глава 22

Тони позвонил ей на следующей неделе, когда снова появился в Сайгоне. Пакстон он не застал — она была на выезде с Ральфом и другими журналистами, но, вернувшись, перезвонила Тони по телефону, который тот оставил: Он остановился у друзей на базе в Таи Сон Нхат. Тони спросил Пакетом, не хочет ли она пообедать с ним или, быть может, сходить на базе в кино. Пакстон подумала, что это, пожалуй, будет неплохо — в кино она уже не была сто лет.

Тони заехал к ней в семь. Она едва успела принять душ, помыть голову и переодеться, а он уже стучал в дверь. Они пошли обедать в «Рамунчо» на первый этаж Эден-билдинга.

Это был неплохой французский ресторан, куда ходили многие американские военнослужащие. Никто не обратил внимания на Пакстон и ее спутника, и они спокойно болтали, смеялись и шутили.

Теперь, познакомившись поближе, они чувствовали себя легко в обществе друг друга. У Тони оказалось неподражаемое чувство юмора, и он в таких красках живописал армейскую жизнь, что Пакстон смеялась до слез.

— Так какого черта вы все время остаетесь на новый срок? — спрашивала она.

— А что мне еще остается? Занимаясь ночами, я прошел двухгодичный курс колледжа. Свободно говорю по-испански. Довольно сносно меняю пеленки. — Ведь именно Тони ухаживал за умирающей дочерью. — Очень может быть, из меня вышел бы неплохой руководитель. Я четыре с половиной года был «туннельной крысой» — что это мне дает? Наверное, я смогу работать в нью-йоркской канализации. А что еще?

— А как же ваша ферма и виноградник в долине Напа?