Робин Пилчер - Океан любви

— В школе-интернате? Ты имеешь в виду, что они там живут?

Дэвид кивнул.

— Ты хочешь сказать, что их мать умерла в прошлом апреле, а ты сдал их в школу-интернат? — воскликнула Жасмин, недоверчиво качая головой и поднимаясь со стула.

— Да, но…

— Но это… — она замолчала, пытаясь подыскать подходящее слово, — это непростительно, Дэвид! Как ты мог так поступить? А сколько лет самому младшему?

— Девять.

— Девять? Но он же младше Бенджи, Дэвид! Девять лет!

— Послушай, Жасмин, тебе, может быть, сложно это понять, но дети были все время далеко от дома, они были в школе до того, как их мать заболела, и когда нужно было сделать выбор, оставаться ли им в прежней школе или найти что-то более близкое к дому, они сами решили остаться там. Понимаешь, там их друзья, там они в безопасности и счастливы; а для меня две эти вещи — это единственное, что имеет значение в отношении моих детей. Несмотря на то что я хотел, чтобы они были ближе к дому, я не смел идти против их выбора, потому что это было бы жестоко и эгоистично по отношению к ним.

Жасмин стояла с широко открытыми глазами, опустив плечи, согнув голову набок.

— Вероятно, но чего я действительно не могу понять, это как ты можешь… забавляться тут с Бенджи, когда твои собственные дети… заперты в какой-то школе-интернате!

Замечание задело самые болезненные чувства Дэвида. Он подскочил со своего стула, ударив кулаком по столу:

— Все не так просто, Жасмин! Я люблю своих детей больше, чем ты можешь себе представить! И мы непрерывно поддерживаем связь друг с другом. И если это тебя хоть как-то касается, то в начале следующего месяца я возвращаюсь в Шотландию и заберу их оттуда на все каникулы. Так или иначе, я вообще собирался пробыть здесь не более чем пару дней, но потом я понял, что не могу вернуться назад, потому что…

Он рухнул обратно на стул, злость проникла слишком глубоко и сломала те защиты, которые до этого момента надежно удерживали за собой его печаль и горе.

— …потому что я понял, что не могу справиться с потерей жены.

Напряженно борясь с собственными эмоциями, он тер пальцами лоб, вдавливая их со всей силой, чтобы отвлечься немного хотя бы на боль. Он глубоко вдохнул:

— Я прошу прощения, я не хотел повышать на тебя голос.

Он не слышал, как она обошла вокруг стола и остановилась позади, но неожиданно почувствовал, как ее руки опустились на его плечи.

— Это не тебе стоит просить прощения, а мне. Я непроходима глупа, чтобы понять все то, что произошло в твоей жизни. И уж точно не мне судить тебя и твои поступки. Ты знаешь и понимаешь своих детей намного лучше меня, и я уверена, что ты действительно любишь их больше, чем я даже могу себе представить. Прости меня, пожалуйста. Мне даже не стоило открывать рта на эту тему.

Дэвид выпрямился и сделал глубокий вдох.

— Нет, твоя реакция вполне правомерна. Да, это действительно звучит ужасно, если не знать всей правды. И это абсолютно четко показывает разницу между нашими культурами. Как там американцы говорят о британцах? Животных держат дома, а детей отправляют в питомники? — Он усмехнулся. — Я не стану это оправдывать, но, Жасмин, я думаю, ты достаточно меня знаешь. И ты понимаешь, что я имею в виду, когда говорю, что это было лучшее, что можно было сделать в тех обстоятельствах.

Она развела руками и села на свое место.

— Да, думаю, что да. Только очень жалко, что мы никогда не увидимся с ними. Сколько им? Как их зовут?

— Софи скоро исполнится шестнадцать, Чарли двенадцать и Харриет, ну, сколько ей лет, ты уже знаешь.

Жасмин медленно кивнула:

— Чарли двенадцать. Жаль, что мы не можем познакомить его с Бенджи.

— Да, думаю, они бы легко нашли общий язык. Оба прирожденные энтузиасты. Единственная проблема в том, что Чарли навлекает на себя неприятности, где бы он ни появлялся. Поэтому я так остро отреагировал тогда, когда увидел Бенджи лежащим на дне бассейна. Я как будто на самом деле увидел там Чарли, понимаешь?

— Господи, ну, конечно же. Ну и перепугался же ты тогда.

Дэвид кивнул:

— И не говори!

Она улыбнулась:

— Так куда ты повезешь их на каникулы?

— Пока еще не знаю. Думаю, что определюсь с этим, когда вернусь в Шотландию.

Она посмотрела на него, и в ее глазах блеснула радость.

— У меня есть идея! А почему бы тебе не привезти их сюда?

Дэвид изумленно уставился на нее:

— Что?

— Привези их на каникулы в Штаты, в Лиспорт! Зачем придумывать еще что-то и везти их в другое место. Здесь ты уже все знаешь. Теперь у тебя есть еще мы и много других новых друзей. Здесь солнечно, рядом прекраснейший залив, бассейны, теннисные корты. Ну, давай же, соглашайся, Дэвид, им будет очень весело здесь!

Он улыбнулся и покачал головой.

— Нет, Жасмин, не думаю, что стоит это делать.

— Почему нет? Назови хоть одну стоящую причину!

— Потому что…

— Я знаю, что ты хочешь сказать. Потому что никто не знает ничего ни о тебе, ни о том, что произошло в твоей жизни, а ты хотел бы оградить свою частную жизнь от посторонних взглядов. Правильно?

— Ну, если в двух словах, то да.

— Тогда твои аргументы не выдерживают никакой критики, потому что я уже знаю. Так какие еще у тебя остаются отговорки?

Дэвид пожал плечами и почесал голову.

— Не знаю, Жасмин. Может быть, действительно будет лучше, если я просто закончу здесь свою работу и уеду обратно домой, чтобы начать все заново.

— Нет, не будет, — ответила она так резко, что Дэвид отпрянул. Жасмин взяла ручку, которая случайно оказалась на столе, и начала непрерывно крутить ее в руках. — Послушай, Дэвид, я хочу тебе кое-что сказать. Этот дом никогда еще не был наполнен такой радостью и смехом, как с тех пор, когда ты здесь появился. Мы действительно хотим, чтобы ты пробыл здесь как можно дольше. — Она помолчала. — И я могу сказать, что этого хотим не только мы с Бенджи.

Он посмотрел на нее с недоумением:

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что я осталась с Дженнифер, когда ушел доктор. Я дала ей таблетки снотворного, но она все равно пыталась встать. Она, конечно, была немного не в себе, но все время спрашивала меня: «Где он? Где он?» — и все время повторяла и повторяла этот вопрос. Я говорила, что не знаю наверняка, потому что думала, что она спрашивает об Алексе, но она покачала головой. «Где Дэвид?», — спросила она. И стоила мне только сказать, что с тобой все в порядке и что ты внизу, она тут же уронила голову на подушку и уснула со счастливой улыбкой на устах.

Дэвид сидел в тишине, в изумлении глядя на нее.

— Дэвид, ты прав дважды. Во-первых, тогда, когда говоришь, что мы не имеем права рассказывать Дженнифер об Алексе. Это не наше дело. А во-вторых, когда говоришь, что я ее лучшая подруга. Я знаю ее, как свою младшую сестру. Да, черт побери, я и общаюсь с ней как со своей младшей сестрой! И будь я проклята, я не перенесу этого, если вся эта ситуация с Алексом выйдет наружу, так же как и она не перенесет этого, особенно сейчас, когда так слаба. И нравится тебе это или нет, но ты завоевал наше доверие. Ты как будто ангелом-хранителем нам стал, нашим — как там тебя Дженнифер назвала — о, да, нашим Суперменом! С твоим появлением в этом доме стали происходить вещи, которые не случались никогда раньше. И если ты уйдешь в этот момент, и Алекс решит расстаться с Дженнифер, мне кажется, все пойдет ко дну.