Габи Хауптманн - Горсть мужества

– «План дей…», – продолжала Линда. – «Райнер Хоиер прибудет в двадцать два часа…» – Линда взглянула на Дирка – Ты все это просто так бросил в корзину для мусора? Подозреваю, что и орудие убийства лежит в шкафу – Дирк поднялся, сел на кровать и закрыл лицо руками. Линда покачала головой. – Если будешь и дальше жить так бестолково, даже я не смогу ничем помочь тебе. Выбрось из дома все вещественные доказательства, пока полиция не явилась сюда с обыском. И ботинки выбрось тоже – и свои, и Ричи скажи! – Она поднялась и расправила юбку. – Дирк, тебе надо сейчас собраться, взять себя в руки, если не хочешь окончательно свихнуться и попасть в тюрьму. И я угожу туда вместе с тобой за дачу ложных показаний. Собери весь хлам и приходи ко мне в магазин, если сумеешь все унести разом. А что касается нас с тобой, то вопрос в том, что каждый из нас хочет. Я, к примеру, хочу жить. И так, словно бы я была не я, а госпожа Шмидт. А ты должен желать предоставить мне такую возможность. Значит, хорошо бы тебе спуститься на землю и встать на свои ноги, мои дорогой. Из ничего не выйдет ничего! – Линда рассмеялась, глядя на его надутое лицо, и подняла руки. – Так что подумай на досуге, хочешь ли ты этого. – Она попятилась к двери, не отрывая твердого взгляда от Дирка. – Сегодня вечером, в восемь часов, я позвоню тебе коротко три раза в дверь. Если к тому времени ты решишь, чего хочешь, открой мне. Если действительно хочешь. Если нет, то нет…

Послав ему воздушный поцелуй, Линда вышла и быстро сбежала по ступенькам. На улице она бросила взгляд на часы. Прошло гораздо больше времени, чем она предполагала, уходя с работы. Линда надеялась, что Рената не очень рассердится.

Перебегая через улицу, Линда услышала визг тормозов. Испугавшись, она обернулась. Темно-синий кабриолет «БМВ». Женщина за рулем. Линда хотела жестом извиниться за свою оплошность, но в этот момент узнала женщину. Это Марион. Помешкав, Линда открыла дверцу.

– Можно мне поговорить с вами, госпожа Шмидт?

Марион, слегка шокированная, кивнула:

– Пожалуйста. – Она указала на сиденье и улыбнулась. – Гюнтер арестован. Вы уже знаете об этом? Как же вы теперь будете без него?

– Вы меня об этом спрашиваете?! – изумилась Линда.

Марион отъехала к тротуару, заглушила мотор и дружелюбно посмотрела на Линду.

– Вас, а кого же еще? Вы же теперь с ним…

– Но, право, госпожа Шмидт, мне так стыдно за все… и за эту историю в Кирхвсйлере. Я так смутилась. Рада, что встретила вас здесь, иначе позвонила бы вам. Я хочу вернуть вам мужа.

– Что?! – Марион уставилась на Линду как на безумную.

– Правда. Я позволила втянуть себя в совершенно несвойственную мне игру. Меня соблазнила красивая жизнь – подарки, дорогие путешествия, дорогие рестораны, шампанское. А вы оказались брошенной! Мне, правда, безумно жаль!

– Но он мне совершенно не нужен!

– Не нужен?.. Почему?

– Нет, Линда, спасибо. Вы открыли мне глаза, и если бы не было вас, нашлась бы другая. Гюнтер никогда не любил меня, а просто использовал. Теперь он попользовался вами, это судьба!

– Вы это видите именно так!

– Да, поверьте мне. На протяжении многих лет я не смела ничего возразить, ничего потребовать, ни на что указать. Я долгие годы находилась как бы в тюрьме и ничего не могла разрушить. Теперь все в прошлом!

– Тюрьма?

Марион сухо и коротко засмеялась.

– Почему бы и нет? Не беспокойтесь, он выберется и снова встанет на ноги.

Моника разговаривала с врачом городской больницы, когда появилась Анна Кель.

– Можно войти? – спросила она.

Моника кивнула и перевела телефон в режим громкой связи.

– …у него отек головного мозга. Это означает, что могут возникнуть большие проблемы. Он на некоторое время пришел в сознание, сказал несколько слов, которые не следует принимать всерьез, и мы погрузили его в состояние искусственной комы…

– Искусственная кома? – переспросила Моника и жестом пригласила Анну сесть.

– Да, отек должен спасть, но для этого необходим полный покой. Полный!

– Но для жизни это не представляет особой угрозы?

– Судя по его теперешнему состоянию, нет.

Анна сделала ей знак рукой, и Моника поняла се.

– А что сказал Манфред?

Из трубки послушался приглушенный смех.

– Он хочет дать тебе денег, Мони. Рассчитаться! Совершенно невообразимый бред. Сейчас, подожди, дословно это звучало так: «И отдайте госпоже Раак 90 тысяч марок, которые я ей должен». Бред! Или ты закрутила с ним какую-то интрижку? Он должен тебе 90 тысяч марок?

Моника сдерживала смех.

– Может, речь идет о другой госпоже Раак?

– Думаешь?

– Ну, может, он завел себе какую-нибудь красотку и хочет осыпать ее деньгами? Это могло бы стать новой сенсацией, коли речь идет о Манфреде Бушельмейере…

– Если у него так много денег, то почему бы и нет… Но, Мони, я должен спешить. До скорого!

– Мони? – удивленно спросила Анна.

– Мой брат… – Моника пожала плечами.

Анна рассмеялась во весь голос.

– И снова речь идет все о той же прекрасной семейке!

В дверь опять постучали. В комнату вошли Регина и Марион. Марион с трудом удерживала в одной руке большой серебристый поднос, Регина тащила сумку—холодильник.

– Что это? – спросила Моника.

– Празднование победы! Точнее, репетиция праздника, который состоится вечером в ресторане «У озера». Разве Анна еще ничего не рассказала?

– Мы еще не дошли до этой темы, – извинилась Анна и рассказала об истории с братом Моники, пока женщины сервировали стол, откупоривали бутылки и расставляли тарелки.

– Правильно, – кивнула Марион, наполняя бокалы. – Он заведует отделением хирургии. Я знаю его. Хороший человек. Почему-то только до сих пор не женат.

– Все никак не может решиться. – Моника покачала головой. – И к тому же постоянно совершенствуется в профессиональном плане: все время в дороге или на работе. И еще: наученный моим горьким опытом, он вообще не может понять, зачем люди женятся!

– Ага! – воскликнула Марион.

– Может, он голубой? – невинным голосом осведомилась Регина, и все рассмеялись.

– А может, он был бы хорошим мужем для Линды? – предположила Марион.

– Бедный Гюнтер! – Регина театральным жестом вытерла глаза. – До такой степени потерять благоразумие!

– А Клаус? – с любопытством спросила Моника.

– Трясется от страха, опасаясь, что я с ним разведусь.

– И?.. – как залп из ружей вырвалось у всех троих.

– Намерения таковы: диалог – да, развод – пока нет! – Поймав на себе взгляд Анны, Регина добавила: – И это, в конце концов, стоит кучу денег, так ведь?

– Не сменить ли нам тему? – предложила Марион. – Только не раньше, чем мы поднимем бокалы за наш триумф! – Бокалы громко зазвенели. Все замерли в ожидании. Марион скрестила руки на груди. – Мы можем сделать для себя какие-то выводы?