Шеннон Маккена - Твой навсегда

– Гм… – Эллен продолжала его массировать несколько грубо, как раз как ему нравилось. – Послушать тебя – наши фантазии были здорово похожи.

– Бьюсь об заклад, что мои были похотливее, – сказал Саймон. – Девушки более романтичны.

Она засмеялась. У нее была такая изящная шея, когда она вот так запрокидывала голову.

– Ты удивился бы моей похотливости, если б я сказала, как это было в моих мечтах.

Саймон извивался под ней.

– Так скажи, – задыхаясь, проговорил он.

Эллен приподнялась на нем.

– Хорошо, – прошептала она. – Помоги мне. Погладь меня кончиком. Не проникай, просто ласкай. Представь, будто это твой язык и он облизывает меня.

Это было мучительно тяжело.

Он видел, что ей стоит больших усилий контролировать себя. Но его собственный контроль начинал сдавать, и это приводило его в отчаяние. Саймон хотел перекатить ее и войти внутрь. Но как раз в это время она полностью вобрала его в себя.

Саймон почти всхлипнул с облегчением. Он схватил ее за бедра и начал двигаться под ней.

– Нет! – Эллен поймала его запястья и рванула в стороны. – Не двигайся! Когда будет нужно, я скажу. Где, как и сколько. Дай мне твои руки, Саймон. Позволь мне взять все на себя. Так-то вот!

Саймон скрипел зубами, пока она, углубляя и продлевая собственное удовольствие, подвела себя к высшей точке. Тогда он перекатил ее на спину.

– Эй! – Эллен широко распахнула глаза и отвесила ему тяжелый шлепок. – Я еще не сказала, что ты можешь…

– Ну, это уж слишком! – Саймон перехватил в воздухе оба ее запястья и вздернул у нее над головой. – Теперь моя очередь.

Она бешено извивалась, вырываясь от него.

– Саймон, но ты сказал…

– Малыш, если ты хочешь, чтобы я оставался внизу, лучше привяжи меня. Я был рожден, чтобы нарушать правила. – Саймон двинулся внутрь ее, и через несколько секунд она снова испытала оргазм.

Саймон последовал за ней. Они вдвоем перевалили через край водопада, упав в котел грохочущей белой пены. Это была настоящая сенсация. Саймон чувствовал себя отброшенным, размятым о камни. Когда он пришел в себя, Эллен плакала, туго обернув руки вокруг его шеи.

На этот раз его вовсе не пугали ее слезы. На этот раз он ее успокаивал. Это он сейчас баюкал ее в руках. Это он гладил ее волосы и поцелуями убирал слезы с ее нежных горячих щек, пока ее, истощенную ласками, не принял в свои объятия сон.

Саймон зарылся носом в ее волосы, крепко прижимая к себе. В жизни ему много раз говорили «нет», но он так и не научился принимать это с благодарностью. И не собирался начинать сейчас.

Он снова летал во сне. Но на этот раз с каким-то дурным предчувствием. С ощущением, что должно произойти что-то ужасное и он не может это предотвратить. Он был такой маленький – всего лишь ребенок, чтобы бросить вызов монстру и его черной магии. Он был бессилен разорвать колдовские чары.

Воздушный поток подхватил его и перенес на скалу к стоявшему там дому, по форме похожему на букву А. К тому самому дому, где они жили с матерью.

Увеличивающееся светящееся пятно на небе не было светом зари. Это было зловещее красное пламя, приглушенное дымовой завесой.

Его мать сидела на коньке крыши с глиняным орлом в руках. Она подбросила его в воздух, и скульптура, захлопав крыльями, превратилась в настоящую птицу. Орел, точно призрак, со свистом промчался мимо, подобно холодному ветру. Саймон оглянулся назад, на свою мать. Вдохнув свою теплую вибрирующую энергию в птицу, обретшую жизнь, сама она превратилась в статую. И теперь созерцала его с сочувствием каменного идола.

Огненный монстр, подобравшийся к дому, облизывал подол ее длинной юбки, прочерчивая ее черными полосами. Саймон подлетал все ближе, становясь все меньше, в то время как его мать делалась огромной. Крапчатые серые, желтые и оранжевые узоры лишайника на ее лице превращались в пятнистый ландшафт, поросший деревьями. Саймон пролетел над холмом, огибая склон там, где на месте ее глаза вспыхнула яркая искра.

Она разрасталась все больше и больше, вселяя в него ужас. Это был тот же огненный монстр, что теперь угрожал Эл. Она находилась в центре огненного кольца, обнаженная, беспомощная и спящая, пока пламя алчно продвигалось вглубь, ревя и прыгая.

Эл проснулась и вскрикнула, когда огонь настиг ее.

Саймон проснулся с хриплым судорожным вздохом. Сердце, казалось, пробило дыру в груди. Легкие вздымались как мехи, но не могли втянуть и капли воздуха.

Под ложечкой появилось знакомое чувство. Саймон вспомнил его с кристальной ясностью. Это было то же ощущение, что двадцать восемь лет назад. В тот нескончаемо длинный день, перед тем как к нему пришли сказать, что умерла его мать.

Эллен подняла голову с вопросительным шепотом. Саймон уклонился от ее руки.

– Нет, – сказал он прерывающимся голосом. – Не трогай меня, пожалуйста.

– Но ты дрожишь. Позволь мне…

– Нет. – Он отстранился от нее и спотыкаясь пошел прочь от кровати. – Извини. Ты ни в чем не виновата, но я не могу.

– Позволь, я тебе помогу, – уговаривала его Эллен. – Позволь…

– Ты не можешь мне помочь.

Она поежилась и спросила слабым голосом:

– Почему я не могу?

Саймон пошарил в темноте, ища свои джинсы, рубашку и ботинки.

Я не знаю. Извини.

– Это только сон, Саймон.

Ха! Если бы! Он рывком натянул джинсы, затем один ботинок.

– Я должен выйти. Мне нечем дышать.

– Можно я пойду с тобой? – спросила Эллен.

– Нет. – Он сделал вдох, который больше был похож на рыдание.

Даже впотьмах Саймон ощущал ее обиду и смущение так же ясно, как если бы он видел ее лицо. Нужно было что-то сказать ей. И слова полились сами, отчаянные и незапланированные.

– Я люблю тебя, Эл. Я люблю тебя, только… отпусти меня, пожалуйста. Я должен выйти на открытый воздух. Мне трудно дышать. Извини.

«Я люблю тебя». Саймон чувствовал, как правдивы были его слова в тот момент, когда они сошли с языка. Эллен вскинула руки ко рту и пригнула голову к своим коленям.

Саймон надел другой ботинок, пытаясь зашнуровать его трясущимися пальцами. Затем рывком натянул рубашку, но она не застегивалась. Он надел ее наизнанку. Он не стал ее выворачивать и оставил расстегнутой.

Эллен, скользнув с кровати, подошла к окну.

– Идет дождь, – сказала она. – Я слышу, как он шуршит по листьям.

Саймона сковывал ее магнетизм. Но должно быть, она сжалилась и прервала действия своих чар, повернувшись спиной. Видимо, выжидая, когда он прекратит эту тягомотину и уйдет наконец. Ее прекрасный темный силуэт вырисовывался на фоне оконных штор.

– Дождь мне не повредит, – сказал Саймон.

Он крадучись спустился по ступенькам и вышел через кухонную дверь. Протиснувшись сквозь кусты сирени, он оказался в более дикой и грубой флоре владений Райли. Чтобы найти дорогу к ручью, свет был не нужен. В этих кустах и зарослях ежевики он ходил и бегал бесчисленное множество раз. Но сегодня темнота впервые таила в себе угрозу.