Эмили Гиффин - Жених напрокат

Интересно, что значит жить без Дарси? Каково заниматься любовью, не думая о ней? Кажется, я это скоро узнаю — Декс начинает расстегивать мою блузку. Сердце у меня колотится; мы перебираемся на постель и раздеваемся.

— Я скучал, Рейчел, — говорит он. Слышу, как бьется его сердце.

Нас прерывает Хосе — звонит раз, другой. Иду к телефону внутренней связи, предполагая, что это всего лишь принесли белье из прачечной или что-нибудь в этом роде. Скажу ему, что спущусь потом. Но это не белье. Это Дарси. И она слышит мой голос.

— Скажи ей, что я сейчас приду! — говорю я.

— Она уже поднимается! — Хосе буквально поет от радости. Он даже и не представляет, что будет, если Дарси застанет нас в постели. А может быть, как раз представляет. Наверное, консьерж, даже если он твой приятель, всегда радуется в душе, когда у кого-то из жильцов скандал.

— Ох, черт! — Я оглядываюсь. — Она идет сюда! Черт!

Декс невозмутимо натягивает трусы. Быстро идет к гардеробу, прихватив джинсы и футболку. Но полки доходят до самого низа. Места нет.

— В другой! В другой шкаф! — Я почти обезумела от страха.

Он открывает дверцу. Там есть свободное место. Прижав к себе одежду, Декс скрючивается среди коробок. Запираю шкаф и тут же слышу стук.

— Сейчас! — кричу я.

Быстро натягиваю белье и иду открывать.

— Прости. Я переодевалась.

— Слава Богу, что ты вернулась, — говорит Дарси.

Спрашиваю, что случилось, а потом понимаю, что она выглядит как всегда. Никаких покрасневших глаз, размазанного макияжа, никакого уныния. Дарси входит в квартиру, а я бормочу, что приехала минуту назад и хотела переодеться во что-то более удобное. Натягиваю шорты и футболку.

Она молчит.

— Осталось шесть дней. Ты, наверное, с ума сходишь, — нервно смеюсь. — Ну вот, я здесь. К твоим услугам. Буду помогать тебе улаживать всякие мелочи — ну, то, что обычно бывает перед...

— Свадьбы не будет, — заявляет она.

— Что? — Я округляю глаза и делаю шаг навстречу. Уже готова изъявить свое искреннее сочувствие, но вовремя вспоминаю, что мне якобы неизвестно, чья это была идея. Спрашиваю.

— Мы оба так решили.

— Оба? — Я возвышаю голос.

Мы с Дарси садимся на кровать. Шкаф совсем рядом. Хочу, чтобы Декс все слышал. Значит, оба? А он сказал, что это было его решение. Если они в самом деле пришли к взаимному согласию или же она сказала это первой — тогда, возможно, Декс не такой уж и герой, как мне казалось. Конечно, я хочу счастья. Но при этом — чтобы выбор сделал Декс. Я хочу быть причиной их разрыва!

— Ну, формально начал Декс. Сказал мне сегодня утром, что не может жениться. Что он меня не любит. — Она иронически улыбается. Хотела бы я, чтобы Декс видел эту улыбку. Она не способна поверить в то, что жених ее разлюбил, — так же как и в то, что сейчас он, полуголый, сидит у меня в шкафу.

— Ты шутишь? Сума сойти! И как ты себя чувствуешь?

Дарси смотрит в пол. Сейчас она заплачет. А я буду ее

утешать и говорить, что все образуется. Потом предложу ей пойти погулять. Подышать свежим воздухом, пусть даже на улице жарко и душно до безумия. Или позову ее обедать. Все, что она захочет. Гамбургеры и картошка. Теперь ей не нужно заботиться о том, чтобы влезть в свадебное платье.

Но Дарси не плачет. Она глубоко вздыхает и говорит:

— Рейчел... Я хочу тебе кое-что сказать.

Голос у нее спокойный. Вовсе не похоже на то, что ее только что бросили. Что-то не так. Сначала мне кажется, будто сейчас она скажет: «Я все знаю, все понимаю, настоящая любовь должна восторжествовать, и мне совершенно ясно, что вы с Дексом должны быть вместе».

— Что? — недоуменно спрашиваю я.

— Мне очень трудно в этом признаться. Даже тяжелее, чем тогда — когда я прошла в Нотр-Дам.

Она впервые со времен колледжа вспомнила о Нотр- Дам. Потрясающе, особенно если учесть мое недавнее открытие! Разговор становится бессмысленным. Может быть, Дарси хочет пожаловаться, что ее отвергли? Сказать, что всю свою жизнь она соревновалась со мной? И что наконец признала свое поражение?

— Помнишь, я говорила тебе, что потеряла кольцо?

— Да.

— Что я оставила его в квартире у того парня?

Вот теперь я по-настоящему в замешательстве. И Декс, должно быть, тоже. Хорошо, что я так и не сказала ему, куда на самом деле оно делось. Он и без этого отменил свадьбу.

— Что я переспала с ним и потеряла кольцо?

Становится похоже на ту сцену из фильма «Секс втроем», когда Джек и Крисси разговаривают, а Джанет прячется и подслушивает их беседу, в которой полным-полно иносказаний и недомолвок. Помню выражение ее лица крупным планом — потрясенное и негодующее. Но сейчас все ясно. Никаких двойных значений. Декс слышит все как есть: она ему изменила. Возможно, он спросит с упреком: «Почему ты мне не сказала? Все было бы гораздо проще». А я отвечу, что, по-моему, было бы неправильно на него давить. В его глазах я стану еще благороднее, а Дарси — стократ хуже.

— Ну, на самом деле я не спала со своим коллегой, — медленно говорит она, подчеркивая каждый слог.

— Значит, ты не потеряла кольцо?

Уж не хочет ли она сказать, что надула страховую компанию?

— Парень, с которым я переспала, не был моим коллегой.

— И кто это был?

— Маркус, — говорит она.

Я шалею.

— Маркус?

— Да. Твой Маркус.

Конечно. Мой Маркус. Маркус, от которого я улетела за океан.

— Ты, наверное, теперь будешь меня ненавидеть, — проникновенно говорит она. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

— Ты была у Маркуса, когда потеряла кольцо? Оставила его у него дома? — уточняю я для Декса.

Она кивает. И в эту секунду смотрит на меня искоса — глаза горят, уголки рта чуть приподняты. Дарси наслаждается. Момент триумфа. Еще одна победа.

Подыгрываю. Делаю вид, что расстроена. Снова изображаю великодушную неудачницу.

— Ты спала с ним? — стараюсь, чтобы в голосе звучал легкий упрек с оттенком страдания.

— Да.

— Один раз?

— Больше. — Она шепчет так тихо, что Дексу скорее всего не слышно.

Переспрашиваю громко:

— Больше?

— Больше, — повторяет она.

Делаю вид, что усиленно думаю. И в самом деле есть над чем подумать. Только Дарси и понятия не имеет, над чем именно.

— Так, — говорю я.

Не прошу объяснений, но Дарси охотно рассказывает:

— У нас началось, когда мы уехали за город на День независимости. Мы вышли из «Толкхауса». Были навеселе. В общем, одно, другое...

— На День независимости? — переспрашиваю я.

Все лучше и лучше!

— Да, но потом он чувствовал себя просто ужасно. Мы поклялись, что больше это не повторится. Однако просто не могли взять и порвать. Виделись, когда ходили обедать, и иногда еще после работы. Каждый раз просто сердце разрывалось, когда вспоминали о Дексе и о тебе.