Секретная невеста - Катарина Маура

за это. Она напрягается так же, как и Райя, когда я опускаюсь перед ними на колени.

— Прости, — шепчу я. — Прости, маленькая фея.

Райя подтягивает колени к груди и качает головой. Когда она поднимает взгляд, ее глаза полны боли и разочарования. Я никогда раньше не видел ее такой. Она всегда была светом в моей жизни, но теперь ее прекрасные глаза затянуты тьмой, и виноват в этом только я.

— Я не хотел… Райя, я просто…

Она с трудом поднимается на колени, ее тело дрожит, пока Сиерра помогает ей встать. Меня тут же накрывает тошнота, когда я замечаю красный след на ее виске от того, как я прижал к нему пистолет. Уже начинают проступать синяки. Я опускаю взгляд на свои руки, ощущая отвращение к самому себе.

Что, блять, я наделал?

Моя жена смотрит на меня, и в ее глазах — разочарование и боль.

— Я не она, — произносит Райя, ее голос мягкий, но в нем слышится упрек. — Я не Джилл, Лексингтон. Я не должна расплачиваться за ее грехи, когда все, что я когда-либо делала, — это любила тебя.

— Я знаю, что ты не она, — отвечаю я, опуская взгляд к ногам.

На несколько мгновений я был уверен, что Райя сделала то же самое, что когда-то сделала Джилл. И она права — я осудил ее, даже не выслушав. Раскаяние накрывает меня, сдавливает грудь до боли. Я дрожащей рукой тянусь к ней, но в последний момент отдергиваю ее, когда Райя невольно вздрагивает.

Я бы отдал что угодно, чтобы вернуть время назад, чтобы стереть этот взгляд из ее глаз.

— Правда? — спрашивает она. — Или ты просто случайно проговорился? Знаешь, я все гадала, притворяешься ты или нет. Уже несколько месяцев я спрашиваю себя, одна ли я влюбляюсь. Теперь у меня есть ответ.

Глава 58

Райя

Сиерра сидит на нашей кровати, а Ксавьер облокачивается на дверной косяк, пока я укладываю вещи в сумку. Оба с настороженностью наблюдают за Лексом, который никак не может отойти от меня. Первоначальное понимание, которое Сиерра проявила к его реакции, кажется, растворилось, оставив лишь злость. И ее гнев горит ярче, чем мой. Но, пожалуй, потому, что ее злость не соперничает с разбитым сердцем.

— Пожалуйста, — говорит Лекс. — Не делай этого. Прошу, не оставляй меня, Райя. Я облажался, маленькая фея. Я знаю. Ничто не может оправдать того, что я сделал, что сказал. Но я…

Я застегиваю сумку и поворачиваюсь к нему, чувствуя, как тяжелеют руки и ноги под грузом чего-то, что слишком похоже на горе.

— Мне просто нужно пространство, Лекс. Я не собираюсь нарушать условия нашего соглашения, но мне нужно несколько дней для себя.

— Но ты вернешься домой? — спрашивает он, голос его дрожит.

— Домой, — повторяю я, оглядывая спальню, которая всегда была его больше, чем моей. — Да, я вернусь сюда. По условиям мы должны жить в поместье Виндзоров. Я выйду на работу на следующей неделе, и твоей семье необязательно знать об этом. Я не стану тревожить твою бабушку или делать что-то, что могло бы повлиять на ее здоровье. Я знаю, что тебе трудно в это поверить, Лексингтон, но я действительно люблю их, как свою семью.

— Они и твоя семья тоже, — говорит он, но я знаю, что он сам в это не верит.

Я усмехаюсь без радости, вспоминая его слова. Как ты смеешь прикасаться к моей семье. Боль расходится из груди, сжимает желудок, и я закрываю глаза. Да, в тот момент он показал, что думает на самом деле. Лексингтон мог стать моей семьей, но я так и не стала его. И, вероятно, никогда не стану. Ты не наставишь пистолет на члена семьи, даже не попытавшись разобраться, что происходит. Он сразу подумал обо мне худшее, без единого сомнения, и я не знаю, что с этим делать. Мне нужно время, чтобы осмыслить все.

Лекс выглядит так, словно хочет остановить меня, но Ксавьер отрывается от дверного косяка, его взгляд острый.

— Поехали, — говорит Сиерра, обнимая меня за плечи, пока Ксавьер берет мою сумку.

Я чувствую на себе взгляд Лекса до самого выхода, но впервые он не может меня переубедить. Он был моей слабостью с самого момента нашей встречи, человеком, ради которого я нарушила все свои правила. Я всегда знала, что не из тех девушек, ради которых меняются такие мужчины, как он. Но какое-то время мне хотелось верить, что я могу ею стать.

— Можете отвезти меня к другу? — спрашиваю я, когда Сиерра садится на заднее сиденье рядом со мной, вместо того чтобы устроиться рядом с мужем. — Я не могу сейчас вернуться домой. Если отец увидит, что я плачу...

Она берет меня за руку и кивает:

— Конечно. Мы отвезем тебя куда угодно. Можешь остаться у нас, если хочешь, Райя. Ты всегда будешь желанной гостьей в моем доме. Мне правда жаль, что я сыграла свою роль в том, что произошло. Я... Я хотела как лучше. Я бы никогда не исчезла просто так.

Я киваю, замечая в ее глазах вину.

— Сиерра, — мягко говорю я. — Ненормально, что твой брат следит за тобой и за мной так, как он это делает. Конечно, то, что сделала ты, тоже нельзя назвать нормальным, но в случившемся нет твоей вины.

Я должна была внимательнее относиться к поступкам Лекса — к тому, как мы познакомились, к его преподавательской работе, а потом и к стажировке. Я романтизировала его действия, убеждая себя, что он сделал все это, чтобы узнать меня на своих условиях. Но на самом деле он хотел следить за мной, контролировать. Все исходило из недоверия, и время, проведенное вместе, ничего не изменило.

Не стоило притворяться любящим мужем.

Его слова звучат у меня в голове снова и снова, с каждым разом причиняя все больше боли. Он так ловко обманул меня, что даже не пришлось лгать. Я прикусываю губу, вспоминая, сколько раз говорила ему, что люблю, и как он в ответ улыбался с таким выражением, будто я причиняю ему боль. Стыд смешивается с сердечной болью, подступая к горлу, когда машина останавливается у дома Адама.

Мы почти не разговаривали с тех пор, как было объявлено о моем браке, и я не уверена, что он вообще