Нежеланный брак - Катарина Маура

class="p1">Я все еще дрожу, когда мы подъезжаем к огромному зданию. Мое состояние, видимо, очевидно, потому что секретарша смотрит на меня с презрением, оценивая мои джинсы.

— Я хочу видеть Валентину Виндзор, — говорю я, чуть не запинаясь.

Я не успела продумать свой план до конца. Нет никакой гарантии, что она мне поможет. Но я обязана попробовать.

— У вас назначена встреча?

Я качаю головой.

— Нет, но…

Она фыркает.

— Расписание миссис Виндзор полностью забито. Вам нужно записаться заранее. Просто так войти в офис и потребовать встречу с операционным директором — невозможно.

— А… Лука здесь?

Ее глаза расширяются, а затем она громко смеется.

— Боюсь, что нет. Мистер и миссис Виндзор оба заняты сегодня днем. Хотите записаться?

Она смотрит на меня с явной насмешкой, и унижение обжигает меня. Я хлопаю себя по карманам, но телефон остался в сумке… в машине.

— Послушайте, — я делаю глубокий вдох. — Я оставила телефон в машине, иначе бы уже позвонила ей сама. Пожалуйста, наберите Валентину и скажите, что Фэй здесь. Обещаю, она меня не прогонит.

Секретарь выглядит неуверенно, но, в конце концов, кивает.

— Ладно, ради вас сделаю исключение, — ее улыбка настолько фальшива, что аж зубы сводит. — Но знайте, вы далеко не первая, кто пробует подобную тактику. Она не дает интервью. И если мы найдем у вас камеру — засудим.

Я моргаю, когда до меня доходит, и затем смеюсь.

— Вы думаете, что я журналистка? — спрашиваю я, и мои мысли проясняются.

Я так запаниковала, когда ворвалась сюда, что не могла мыслить ясно, но теперь понимаю. Я одета неподобающе для офиса и потребовала увидеть Вэл без предварительной записи. Конечно, я выгляжу подозрительно.

— Просто позвоните ей, — повторяю я с самой милой улыбкой, на которую способна.

Я не виню ее за осторожность. Наоборот, даже уважаю. Особенно после всего, что пережила сегодня. Она кивает и берет трубку.

— Ваше имя?

— Фэй.

В ее глазах вспыхивает нетерпение.

— Фэй… что? У вас есть фамилия?

По спине пробегает раздражение, и я на мгновение сжимаю губы.

— Виндзор, — произношу я, слегка наклонив голову в сторону массивного золотого герба на стене за ее спиной. — Пишется именно так.

Ее глаза расширяются. Она едва не роняет телефонную трубку.

— О, Господи! — выдыхает она. — Мне так жаль, миссис Виндзор. Просто… ваши волосы! Нам… нам выдали фотографии всех членов семьи Виндзор, и теперь я вас узнаю, но на фото у вас были каштановые волосы!

Я хватаюсь за пряди и бегло смотрю на них.

— Верно, — бормочу. — Послушайте, мне нужно поговорить с Валентиной или Лукой. Если это невозможно, хотя бы передайте им сообщение.

Она моргает, затем резко вскакивает с места.

— Я лично вас провожу. Мне невероятно жаль, миссис Виндзор.

Ее отношение меняется в одно мгновение. Пока мы поднимаемся в офис Валентины, она успевает извиниться передо мной раз десять. В другой ситуации я бы, наверное, даже почувствовала жалость к ней, но сейчас мой разум занят совсем другим.

— Входите! — раздается голос Вэл.

Я замираю на секунду, прежде чем толкнуть дверь. Она вскакивает со своего кресла, ее лицо озаряется широкой улыбкой.

— Фэй, дорогая! Какой приятный сюрприз! Что ты здесь делаешь?

Она обходит стол и заключает меня в крепкие объятия. На мгновение я позволяю себе утонуть в этом тепле.

— Что случилось? — спрашивает она, отстраняясь. — Фэй, ты дрожишь. Ты меня пугаешь.

Она подводит меня к мягкому дивану у панорамного окна. Я качаю головой, садясь.

— Это ничего, — шепчу я. — Просто… я хотела кое-что узнать.

Я сглатываю.

— Я понимаю, что это неподобающе. Возможно, это даже злоупотребление властью. Я рискую разрушить наши отношения. Ты можешь посчитать меня безнравственной и отвратительной, но я…

Вэл берет меня за руку, ее пальцы теплые и крепкие.

— Просто скажи.

Я глубоко вдыхаю:

— Это правда, что семья твоего отца контролирует большую часть страховой индустрии?

Ее взгляд становится оценивающим, внимательным.

— Не совсем, но мой дядя владеет крупнейшей страховой компанией в мире.

— Ты… ты могла бы воспрепятствовать выплате страховки, если… если до этого дойдет?

Она улыбается, и я вижу, как напряжение покидает ее плечи.

— Ты меня напугала, — усмехается она. — Неужели ты думаешь, что я позволю тяжелой работе нашей семьи пойти прахом? Твой отец не увидит ни единого пенни. С ним покончено. Ему будут предъявлены обвинения в страховом мошенничестве.

— Ты знала, — шепчу я.

Она нежно убирает прядь волос с моего лица.

— Конечно. Неужели ты думаешь, что мой муж мог бы вернуться домой с кровью на рубашке и не объяснить мне, что случилось?

Она улыбается с гордостью.

— Я горжусь Дионом и остальными за то, что они за тебя заступились. Я тоже сделаю свою часть работы. Ты больше не одна, Фэй.

Внутри меня все сжимается.

Я напрягаюсь, унижение окатывает меня ледяной волной.

— Дион рассказал тебе… о том, что мой отец жестоко обращался со мной?

Это иррационально, потому что я должна быть благодарна, что он отомстил за меня, но вместо этого я чувствую себя преданной. То, что я рассказала ему, не предназначалось ни для кого, кроме него. Я не хотела, чтобы кто-то знал. Я осознаю, что я не виновата в том, что произошло, но часть меня все еще чувствует стыд от того, что я позволила этому случиться.

Выражение лица Валентины темнеет, и она отворачивается.

— Нет, — ее голос мягкий. — Я знала только про кражу твоих денег. — Она сжимает зубы, покачав головой. — Теперь понятно, почему Лука был таким мрачным, когда вернулся домой. — Она нежно сжимает мои плечи, ее улыбка полна тепла. — Не беспокойся, милая. Я разберусь со всеми страховыми претензиями, а остальное парни уладят.

Она замолкает, а затем лукаво прищуривается.

— Но могу ли я попросить кое-что взамен?

Я киваю, подмечая проблеск уязвимости в ее глазах.

— Конечно.

Она на мгновение отводит взгляд, словно тщательно подбирает слова.

— Дата тебе и так хорошо знакома… — тихо начинает она. — Ты потеряла мать в тот же день, что и они родителей.

Она проводит рукой по своим густым длинным волосам, глубоко вдыхает.

— Обычно в годовщину их смерти мы собираемся всей семьей, чтобы вспомнить лучшие моменты, но Дион… — ее голос дрожит. — Он всегда уединяется. Закрывается в себе. Я боюсь, что и в этом году будет так же.

Она встречается со мной взглядом, и я читаю в нем мольбу.

— Пожалуйста, Фэй. Не дай ему остаться одному в этот день.

Я киваю, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Не дам, — обещаю я. — Я тебя слышу, Вэл. Он может пытаться оттолкнуть меня, но я не позволю.