Прекрасный каратель - Каролайн Пекхам

оскалил зубы, пот блестел на его лбу, он притягивал меня к себе, все ближе и ближе.

Паника охватила меня изнутри, и я боролась изо всех сил. Я снова и снова пинала его свободной ногой, попадая ему в челюсть, в грудь, в лоб. Но я была босиком, и демонический взгляд его глаз говорил, что он ни за что меня не отпустит. Его ногти глубже вонзались в мою кожу, а его хватка была безжалостной.

Он поймал мою свободную ногу, когда я снова попыталась пнуть его, отвёл ее в сторону и упал на меня. Он вжался своим весом между моих бедер, тяжело дыша, и его член врезался мне в бедро.

— Если ты положишь эту штуку рядом со мной, я ее вырву, — прорычала я.

Я начала биться, брыкаться и кусаться, а Гвидо разочарованно хмыкнул, пытаясь удержать меня. Каждый раз, когда он ловил одну из моих рук, я освобождала другую. Я рвала его рубашку, царапала ногтями до крови лицо, руки, везде.

— Хватит, маленькая шлюха! — сплюнул он, схватив меня за лицо, и ударил головой о край следующей ступеньки.

Мое зрение затуманилось, а тело ослабло слишком надолго. Слишком долго. Я сморгнула туман, глубоко копаясь в себе и вспоминая все, чему меня научил Ройс.

— Если они положат вас на спину, мисс Калабрези, пусть думают, что вы побеждены. Тогда и идите за мячами.

Мое зрение сфокусировалось, и я содрогнулась, увидев, что Гвидо расстегивает ширинку и расправляет штаны и боксеры низко на бедрах. Я стиснула зубы, ярость охватила меня, когда я столкнулась с голодным взглядом в его глазах.

Как бы это ни было отвратительно, я позволила ему снова упасть на меня, его щербатая улыбка смотрела на меня сверху вниз.

Пусть думает, что ты проиграла.

Победа сияла в его глазах, когда он потянулся, чтобы стянуть длинную рубашку, прикрывающую меня.

— Не двигайся, херувим, — промурлыкал он. — Гвидо готов принять тебя.

Прежде чем он успел сделать что-то еще, я схватила его за плечи и изо всех сил ударила коленом между его ног. Он закричал, как девчонка, и я впилась зубами прямо ему в горло, отчего он завыл еще громче. Я почувствовала вкус крови и вонзила зубы ещё глубже, впиваясь в его плоть, как животное.

Он ударил меня кулаком по голове, сбив мои зубы со своей шеи, и от удара у меня зазвенело в ушах. Он вскарабкался на колени, обхватил свои яйца и заскулил, как собака, которую пинают.

Я отдернула обе ноги с вызывающим воплем и ударила его грудь. Мои пятки воткнулись в его ребра, и он вскрикнул от боли.

Его руки тряслись полсекунды, прежде чем он упал навзничь и рухнул вниз по лестнице.

Раздался тошнотворный треск, когда он ударился о бетон внизу, и я тяжело вздохнула, медленно поднимаясь. Я выплюнула его кровь изо рта, вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на него сверху вниз, мое тело начало трястись.

Я убила его. У меня получилось. Он был неподвижен. Его шея была неестественно изогнута.

Я долго не могла заставить себя пошевелиться, глядя на мертвое тело Гвидо с болезненным удовлетворением. Мой затылок пульсировал, и появлялись синяки на коже в местах, где он держал меня. Меня пометили, но и его тоже. Я боролась и победила. Схватила монстра и победила его.

Я не чувствовала раскаяния. Я не чувствовала ничего, кроме облегчения.

Когда я, наконец, пришла в себя, чтобы двигаться, я вскарабкалась по ступенькам к двери. Я не хотела оставаться здесь с телом этого подонка. Даже если он сейчас глубоко в аду и не может вернуться за мной.

Я потянулась к ручке, но дверь распахнулась прежде, чем я успела за нее ухватиться. Рокко уставился на меня, его брови нахмурились, черты его лица исказились, когда он осмотрел раны на моей коже. Меня трясло, и страх вмиг сковал меня в своих объятиях.

Гвидо был монстром, но все же двоюродным братом Рокко. Его семьей. И я только что убила его.

Я стоял наверху лестницы в подвал с бешено колотящимся сердцем и приоткрытым ртом, глядя вниз на скрюченный труп Гвидо у подножия. Он был мертв. Без вопросов. Шея был скручена под неестественным углом.

Передо мной стояла Слоан, с распущенными и взлохмаченными волосами, с глазами полными отчаяния и полнейшей паники, пронизывающих каждый дюйм ее тела.

Ее рубашка была порвана, губа кровоточила, а руки дрожали.

— Что он тебе сделал? — спросил я, шагнув вперед, и взял ее за подбородок, вынуждая посмотреть на меня. Синяки покрывали ее совершенное тело, боль мелькала в ее глазах при движениях.

— Я… он… — Ее глаза заслезились, а нижняя губа задрожала, когда она попыталась подобрать слова.

— Скажи мне, белла, — потребовал я, схватив ее за челюсть и заставив встретиться со мной взглядом.

— Он собирался изнасиловать меня, — выдохнула она. — Я не хотела его убивать, я просто…

— Ты извиняешься за то, что убила этого мудака? — недоверчиво спросил я. — Думаешь, мне не насрать на него? Я спрашиваю о тебе, Слоан. Он причинил тебе боль?

Ее глаза расширились, и слезы, с которыми она боролась, наконец выплеснулись наружу, она покачала головой и бросилась в мои объятия.

Я прижал ее к своей груди и снова посмотрел на Гвидо. Если бы она не убила его, я бы сделал это тысячу раз.

— Не плачь по нему, белла, — прорычал я, отстраняя ее и глядя ей в глаза.

— Но я только что кое-кого убила, — выдохнула она, глядя на меня сквозь мокрые ресницы.

— Нет. Ты только что узнала, кто ты.

— Убийца?

— Боец. Выжившая. Чертов воин. Ты уже доказала это однажды, когда посмотрела мне в глаза и нажала на курок. Ни один мужчина никогда не сломит твою волю. Ни один монстр никогда не завладеет тобой.

— Ты имеешь в виду, ни один монстр, кроме тебя? — спросила она, пристально глядя мне в глаза, и ее слезы остановились.

— Ага. Никаких монстров, кроме меня. — Я наклонился вперед и слизал слезы с ее щек одну за другой, целуя ресницы и чувствуя соль ее печали на своём языке.

— Я твоя, Рокко, — выдохнула она. — Какая-то часть меня теперь принадлежит тебе.

— Хорошо. Я планирую сохранить эту часть навсегда. Неважно, где ты окажешься, я буду владеть ей, и ты никогда полностью не убежишь от меня. Потому что моя душа связана с твоей, Слоан. И ты тоже мой монстр.

Ее руки вцепились мне в волосы, и