Сердце пацана - Ядвига Благосклонная

Девушка мне не доверяла. Впрочем, могла ли я ее винить? Отнюдь.

— Это касается Кощея…

Алина яростно запыхтела, с силой дернув дверь на себя.

— Я уже все забрала! Оставьте меня в покое! — в ее голосе слышались отчетливые нотки страха.

— Алина! — едва ли удержала дверь. — Я пришла помочь!

Она не хотела со мной говорить, но и не хотела все оставлять как есть. Это читалось в ее глазах. Пусть и напуганных, но смелых. Алина жаждала справедливости, хотела вернуть себе имя, ведь после всего ее выставили дешевкой, а Кощея героем-любовником, только вот он оказался подонком, а она — жертвой. Жертвой насильника.

Несколько секунд она всматривалась в мое лицо, пытаясь уличить во лжи, но после открыла дверь шире, грубо бросив:

— Проходи.

Алина сделала нам чай, провела в комнату и, усевшись на стул, изрекла:

— Выкладывай.

— Лучше тебе посмотреть, — протянула флешку, что все время держала в руке.

Девушка ее взяла, вставила ноутбук, включила. Комнату она узнала сразу. Себя тоже узнала. Ее руки затряслись, поэтому я сама перемотала до того момента, где она выходит, а Кощей подсыпает ей наркотик.

Резко она втянула воздух в себя и остановила видео.

— Достаточно, — хрипло выдавила. — Откуда у тебя это?

— Он хотел и меня так же… Наверное, — пробормотала, смотря на свои руки. Говорить о том, что ты потенциальная жертва, не самое приятное. — Караулил на работе, возле дома поджидал, но мне помогли, а потом моему парню принесли это видео. Я решила тебе отнесТи.

— Боже, — опустила она голову на свои руки, — я так надеялась, что он сдох в той перестрелке! Может и неправильно, но я хотела что его в землю закопали, после всего, что этот урод со мной сделал! Я же обращалась в милицию! Сразу сняла побои, к врачу сходила, чтобы она написала заключение. Все улики были! Все! А потом его папаша объявился и сынка своего отмороженного отмазал! А он знаешь, что заявил? — крикнула. — Что я сама к нему в койку прыгнула! Что я умоляла его! Я, мать твою, умоляла его остановиться! Животное, — выплюнула, ударив кулаком по столу. — А потом все чудесным образом испарилось. И заключение, и снятые побои, а следователь вообще сказал, что за ложные показания мне срок светит, хотя у него были все улики! Козел продажный!

Я молчала. Да и что тут можно сказать? И нужно ли вообще говорить? Этот мажор и каплю не получил из того, что заслуживал.

— Спасибо тебе, — дрожаще вымолвила. — Спасибо, теперь я его точно засажу!

И у меня не было ни толику сомнений, что так оно и будет. Я приняла верное решение, отдав запись ее законной обладательнице. Даже если бы она предпочла все оставить на своих местах, сжечь ее и все забыть, как страшный сон. Алина имела на это право. Но так не будет. Слишком сильно она его ненавидела, чтобы спустить все на тормоза, слишком много боли он ей причинил.

У меня от сердца отлегло. Возвращаясь домой, я чувствовала легкость. Пожалуй, не отдай я эту запись, она служила бы тяжелым грузом в грядущем году. Хотелось раз и навсегда забыть эту чудовищную историю. В конце концов, мы с Германом заслужили свою частичку спокойствия.

Неуловимо время близилось к двенадцати. Мы с бабулей уже все приготовили, осталось накрыть на стол. Обычно в Новый Год я прихорашивалась, но сегодня в этом не было никакого смысла. Простая косичка, штаны, кофточка и я готова.

— Дунечка, ну что ты в самом деле? — в который раз завела бабуля свою шарманку. — Гуляла бы с мальчиками, подружками, а не со мной, старой, бабкой в четырех стенах, — забухтела.

— Бабуль, ну я ж сказала, что не хочу. И я не оставлю тебя одну!

— Так я бы к Семеновне пошла, — махнула она рукой, — мы б «голубой огонек» посмотрели, по чарочке и спать.

— Вот и посмотрим с тобой, а может, и к Семеновне пойдем.

Бабуля только вздохнула на меня, такую упрямую ослицу, и потопала дальше на стол накрывать. Поправив кофточку, зыркнула в очередной раз на телефон.

И где этот Белов? Два часа назад пропал!

Звонок в дверь, и это в полдвенадцатого ночи-то, стал полной неожиданностью.

К бабуле наверное, подумала, топая к двери. В глазок не посмотрела, а когда открыла — оторопела.

Белов.

Стоял лыбой своей довольной сверкал, а перед собой букет держал. Много-много полевых цветов.

— Б-белов! — возмутилась. — Ты чего тут?

— Не понял, — нахмурился, — к тебе пришел. А ты чего не рада? — сузил свои щелки.

Стушевалась, робко взглянула на этого пройдоху из-под ресниц.

— Рада, н-но… Ты же в больнице должен быть.

— Пустишь? — приподнял бровь и я мигом отошла, пропуская его. — А я к тебе сбежал, — беспечно заявил, вручая мне торжественно букетище.

— Как… сбежал?

— Через окно, — хмыкнул, снимая куртку. — Да шучу я! — хохотнул, щипая меня за бок. — Через дверь, пока никто не видел, — подмигнул.

— Д-дурак! — фыркнула. — А капельницы как? Совсем ополоумел? Тебе же только вчера разрешили ходить.

— Да ну этот карцер в баню. Новый Год, а я там тухну без тебя, — притянул меня к себе, поцеловал в щеку и отпустил. — Ну, где бабуля? Знакомить будешь?

Бабуля тут как тут. Выглянула из-за угла, изумилась гостю, а заметив в моих руках букет улыбнулась.

— С наступающим, Раиса Васильевна! — вольно обнял мою бабулю, будто знакомы с ней сто лет в обед, вручил пакетик, который я доселе не заметила и залепетал, — вы уж простите, что без предупреждения…

— Ой да что ты, Герочка, — поправила моя бабуля прическу, смутившись. — Нам с Дунькой все равно скучно, а гостям мы всегда рады. Ты проходи-проходи, не стой на пороге…

Германа она провела в зал, посадила, мне приказала гостя развлекать, а сама ускакала на кухню. Я, конечно, еще немного возмущалась его безалаберности, но через пару-тройку пылких поцелуев все забылось как-то…

— Я отдала запись Алине, — произнесла.

— Я знал, что ты так сделаешь, — кивнул уверенно головой. — И что она?