Папа для Бусинки (СИ) - Сурина Лилия

Ночевали у Юли, не захотела она к Тоне, вдруг Никита приедет.  Кит позвонил в двенадцатом часу ночи, сказал, что к утру будут дома. Я не выпускала телефон из рук, ждала. Но Стас не позвонил, ни ночью, ни утром. В восемь утра Никитка открыл дверь своим ключом. Он был один. Юля говорила ему по телефону, что я с ней… вот я и подумала, что Стас сразу сюда заедет. А он даже не позвонил.

- А где твой брат? – спросила я Никиту после того как они с Юлькой перестали обниматься и целоваться. Тот растерянно посмотрел на меня.

- Стас не с нами ехал… вернее я даже не знаю, приехал он или нет.

- Как это? Он не захотел домой?

- Да нет, понимаешь, он нас отправил… он теперь командир нашей группы, благодаря ему нам удалось вырваться на праздник. Но он приедет тоже… позже немного. Ему еще рапорт надо сдать, о ходе операции. Они с Эмилией еще на базу поедут…

- Ясно… - хотя мне почти ничего не ясно. – Ладно, поеду я к Тоне, раз теперь есть, кому за будущей мамой присмотреть. Только Кит, смотри, осторожнее с ней, и так уже в больнице полежала, – засмеялась я и обняла своего кума. – Я рада видеть тебя!

129.

Я не поехала к Тоне. Заскочила в мастерскую, поздравила бригаду, выдала премию и распустила всех по домам. Дождалась охранника, поболтали с ним по душам. Борисыч бывший военный, не пьющий одинокий пенсионер, хороший дядька, надежный. С женой давно развелся, детей не нажили.

Мне было его жаль, что у всех семейный праздник, а он тут один будет куковать. Но он не тужил. В комнате был телевизор, холодильник с едой и диван. Сказал, что ему больше ничего не надо. Еще раз поздравила его и поехала в логово. С замирающим сердцем открывала дверь, но в квартире было пусто. Не приехал, значит. Просидела до трех часов. Тоскливо здесь, все напоминает о нашей со Стасом страсти, о ссоре… Поеду я к дочке.

До семи пробыла с семьей, подарила подарки, помогла сестре готовить стол. Я не сводила глаз с телефона. Ни сообщения, ни звонка! И я еще надеюсь на что-то? Меня взяла злость. Я что ему, игрушка? Если не приехал, хоть бы позвонил… или записку передал через брата. Значит, наигрался и … значит, я все правильно поняла тогда, в августе, когда нечаянно подслушала разговор братьев.

В семь часов вечера не выдержала, попрощалась с семейством, сказала, что буду встречать Новый год у Юли с Никитой, а первого нашу группу к обеду ждали у Ромки с Тонечкой. Если все уже не уедут. И опять отправилась на квартиру Стаса.

В окнах горел свет! Приехал! Мое сердце забилось сильнее, а потом ухнуло куда-то, потому что я увидела в окне два силуэта. Стас и Эмилия! Я сразу узнала, они задернули шторы, но разговаривали, не отходя от окна. Мне хорошо было видно по теням. Потом обнялись. Слезы душили меня, в горле завязался комок. Вот и все!

За месяц с небольшим Стас нашел мне замену! «Нет, не нравится мне Тася» - вспомнилось сразу. Ну и ладно! Ну и пошло все к черту! Влюбилась дура, возомнила себе невесть что! Я села в машину и уехала на базу. Там встречу Новый год, одна! Не хочу никого видеть. И портить всем праздник своей кислой физиономией тоже. Напьюсь в хлам! Вспомнила, что не принимала лекарство сегодня, вылетело из головы с этими переживаниями. Ну и ладно, незачем уже лечиться, вряд ли я соберусь родить теперь. Не от кого!

Хотелось умереть, уйти к моему ангелу. Вот он бы так никогда не поступил, он любил меня по-настоящему, я точно знаю!

На базе загнала машину в гараж. Посидела в доме, захотелось на утес, к костру. Взяла бутылку коньяка и, закрыв дом, стала подниматься по тропинке. Костер уже горел, кто-то из наших был на утесе. Может… Нет, не может. Там сидела на бревне одна из сестер Дуглас. Она пила что-то из бутылки и плакала, обнимая гитару. У нее-то что случилось? Сандерсы приехали вместе с Никитой. Они все собрались у Юли, сестра звонила недавно, ждут меня. Я сказала, что останусь с дочкой. Поздравила и выключила телефон.

- Привет! Ты Лидия, да? Что делаешь здесь одна? – я присела рядом.

- Как ты догадалась, что я Лидия? Вы же нас путаете всегда… а я вот, поминки справляю… - она подняла бутылку с коньяком. – Будешь? У меня тут и рюмка имеется, и закуска… Лили позаботилась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Давай… а по кому поминки… если не хочешь…

- Да ладно. Вот, – она протянула мне фотографию. На ней улыбался симпатичный светло-русый мужчина, у него на руках сидел пухленький малыш лет двух. У мальчика были глаза Лидии, пушистые белокурые локоны.

- Кто это?

- Мой муж Роберт и сыночек Алекс… они погибли… сейчас, то есть сегодня вечером уже два года как… - Лидия всхлипнула, прошептала с горечью. – Это из-за меня, из-за проклятой работы моей…

- Как это случилось? – я не хотела бередить ее рану, но Лидии может, полегчает, если она разделит свое горе с кем-нибудь.

- Они готовились к моему приезду, и к Новому году… Дом взорвался… Когда мы с Лили приехали пожарные уже вытащили тела из горевшего дома.

- Думаешь это специально? – у меня от осознания случившегося, дух захватило.

- Конечно! Мне угрожали! Нам с сестрой! Ты не знаешь, кто мы? Хотя, откуда тебе знать! Мы – «сладкоголосые сирены»! Тебе это говорит о чем-нибудь?

130.

Я вздрогнула. Я знала, о чем она. Несколько лет назад, в Ираке, эти «сирены» под видом певиц внедрились в самое гнездо, тем самым решив исход операции. За их головы была назначена высокая цена, с шестью нолями. Они пропали из виду. И вот они здесь? Но они не похожи на «сирен», если только глаза чуть.

- Нам сделали пластику лица, но все равно кто-то узнал, и вот… лишили меня любимых. Теперь мы опять поменяли лицо, прячемся в России. Вернее, нас прячут.

- А почему одна? Где…

- Я всех прогнала, хочу одна, хоть немного побыть… скоро Артем приедет, поедем к Юле с Никитой, – она подбросила дров в огонь, отчего в черное небо взметнулся столб золотых искр. Прямо как в глазах Филатова.

- Извини, я нарушила твое одиночество.

- Знаешь, а я рада, что ты пришла. Почему ты здесь? – мы выпили с Лидией еще по рюмочке, закусили.

- Тоже хочу одна побыть… нет у меня в душе праздника. А в городе везде праздник, аж тошно, – я рассказала ей про Стаса и Гордееву.

- Понятно теперь, чего ты хандришь. А знаешь, Лили ждет ребенка от Сережки. Я так счастлива за нее! Вот, думаю, может мне тоже Артемку отцом сделать, он вроде не против.

- Она думает! Делать надо, если можешь.

- Я про тебя песню знаю, Ани Лорак поет, мне нравится, хочешь тебе спою?

- Про меня? – мне стало интересно. Да и за рюмочкой с подружкой не так одиноко.

- Ну… про твое состояние сейчас.

- Спой!

Лидия стала перебирать струны, я еще подкинула в костер поленьев. Внизу тихо вздыхало море, словно большое животное, переваливающееся с боку на бок.

- Ну слушай! «Забирай» называется, – послышался чарующий голос:

Я не знаю, как жить, если ты уйдешь

Я не знаю, как дальше верить в лучшие дни.

Что-то надо решать, между нами лишь ложь.

Мы как будто вдвоем и как будто одни.

Я себя приучаю быть с тобою не вместе,

Без ненужной печали и без приторной лести.

Забирай это небо, забирай и рай.

Забирай и солнце, я умею быть сильной!

Только знай, когда скажешь «Прощай…»

Это небо не будет, как глаза мои – синим!

Это солнце взорвется, разлетится на стекла…

И даже птицы замолкнут, даже птицы замолкнут.

Мне с тобой тяжело, без тебя тяжело –

Но пора нам расстаться, и расставить над «i».

Думала, повезло, вот как будто назло –

И настала пора от тебя уходить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я хочу навсегда позабыть это чувство!

 Но, похоже, прощаться – это тоже искусство!

Лидия спела еще раз припев, оставила струны в покое и посмотрела на меня. Я сидела, не в силах пошевелиться. Каждое слово в цель!

- Ну как? – Она со смехом смотрела на меня.

- Все в точку! Все-то ты про меня знаешь!