Лайза Джексон - Бремя страстей

Потом Расти звонил ей каждый вечер, но она больше не выходила к нему погулять. Она не была готова к тем забавам, которых он ждал от нее. К тому же она подозревала, что он просто использует ее как средство подобраться поближе к Энджи. Ведь все мальчишки жаждали Энджи.

Но почему же у нее возникли запретные мысли о Бриге Маккензи? Он ведь совсем взрослый, ему, наверное, столько же лет, сколько брату Деррику. И вообще, он наемный работник. Он не смеет командовать ею. Но все же она почти физически ощущала на себе его взгляд, и путь к дому показался ей нелегким.

Добравшись до заднего крыльца, она скинула ботинки и на цыпочках прокралась к себе в комнату. Из кухни доносилась музыка, комнаты, где работал телевизор,— громки невыразительный голос постоянного ведущего новостей. Она придумает, как ей перехитрить Брига Маккензи. Не будет же он день и ночь стоять на страже возле Реммингтона.

Сердце никак не хотело успокоиться, он заперла свою дверь и, не зажигая света, пере секла комнату, остановилась у открытого or на. Мир был прекрасен. Сумерки покрыли по ля темно-фиолетовыми тенями, на фоне которых выделялись черные силуэты лошадей.

Кэссиди посмотрела в сторону конюшен. Бриг по-прежнему был там. Привалившись спиной к изгороди, он смотрел на ее окно. Потом зажег спичку и на мгновение высвети лось его лицо: резкие, грубоватые, будто высеченные из камня черты — острые углы на плоскости, густые черные брови. Неподвижное лицо было обращено к ней. Прикурив, о небрежно отшвырнул спичку.

В горле у Кэссиди пересохло, но она про­должала стоять у окна, держась за раму одеревеневшими пальцами. Закусив губу, она не сводила глаз с одинокой фигуры, темневшей на фоне белых досок. Виден был красный огонек его сигареты, тоненькая струйка дыма вилась в воздухе.

В воздухе стоял аромат свежескошенной травы, увядающих роз и запах пыли. Жужжали насекомые. А Бриг все курил, мрачный страж, исполненный решимости поступить по-своему. Такой же упрямый, как жеребец, которого она непременно приручит.

Не сможет же он стоять там все время. Ей нужно только переждать. Отвернувшись от ок­на, она вновь услышала его гортанный издева­тельский смех, который, как ей показалось, громким эхом прокатился в отдаленных горах.

Джеду Бейкеру жгло пальцы, державшие раскаленный руль новенького «корвета». При­парковался возле ресторана «Приют Бургера». Ключи болтались в замке зажигания, надры­вался радиоприемник, а он тянул коку со льдом и осматривал прилегающую к рестора­ну лужайку для пикника, где под сенью трех огромных дубов теснилось несколько столи­ков. Среди сидевших там была Энджи Бьюкенен со своей лучшей подругой Фелисити Кол-Дуэлл; уписывая жареную картошку с кетчупом и лениво попивая содовую, они делали вид, что не замечают его с Бобби, сидящих в открытом автомобиле и не сводящих с них глаз. По радио передавали интересную пьесу, смысл ко­торой едва доходил до него. Щурясь от солнца, он сказал:

—   Она и не подозревает, что именно я буду ее первым мужчиной.— Глаза его замаслились от сладостного предвкушения, пока он разме­шивал в коке кубики льда.

—   Ага, а я буду священником, — насмеш­ливо отозвался Бобби Алонсо. Он прикончил шоколадный коктейль и продолжал смотреть через ветровое стекло на Энджи.

Такие девушки — Энджи и Фелисити! Стар­шая дочь самого богатого человека в городе и единственная дочь одного из наиболее преуспевающих судей в округе. Девушки смеялись и болтали, шепотом делились друг с другом секретами, хихикали, как испорченные девчон­ки, и очаровательно округляли розовые губки вокруг соломинок в бокалах.

Чресла Джеда тяжелели от одного созерца­ния Энджи, он почти физически ощущал ее. Может, Бобби и не поверил ему, только он не солгал. Он твердо решил, что добьется близос­ти с Энджи еще до конца лета.

—По-моему, она уже кого-то себе заве­ла,— сказал Бобби, выбрасывая из окна пус­той стаканчик, который угодил в пустую жес­тянку. На вылившиеся остатки сиропа тут же слетелись осы и мухи.

Пальцы Джеда стиснули руль.

— Кого?

— Откуда я знаю, только вид у нее… как у втрескавшейся.— Бобби облизал с губ остат­ки молочного коктейля.— Скорей всего, она утратила свою невинность.

— Много ты в этом понимаешь. — Джед не скрывал раздражения.

Мысль о том, что кто-то другой притрагивался к ней, подействовала на него, как красная тряпка на быка. У нее было все, что ему требовалось от женщины: смаз­ливая мордашка, чувственная улыбка, боль­шие груди… и деньги, много-много денег. Са­мая любимая из всех детей Рекса Бьюкенена, она наверняка унаследует его состояние, когда старик даст дуба, а если и не унаследует, то она все равно самая желанная из женщин.

Порыв ветра подхватил салфетку и сбросил ее со стола, Энджи нагнулась за ней. Короткая роговая юбка задралась на бедрах, предназ­наченных природой для того, чтобы сжимать мужчине ребра, доводя его до кульминации. Розовая ткань завлекательно обтянула ее попку, и Джед успел заметить мелькнувшие кру­жева то ли комбинации, то ли трусиков. От­крывшейся ему на миг сад блаженства исторг из него стон.

— Она моя,— пробормотал он.

Горло пе­ресохло, и он жадно вылил в себя остаток колы. Его так распирало, что, казалось, джинсы вот-вот лопнут. Но он никого не хотел, кроме Энджи. Были и другие девицы, их было много, готовых поиграть с ним в эту игру, но все они недостаточно хороши для него. Слиш­ком доступны. Обычные подстилки.

Джед повернул ключ зажигания, и мощный мотор машины с урчанием пробудился к жиз­ни. А он при этом представлял себе, как при­жимает Энджи к простыням в постели, черный шелк ее волос разметался по подушке, он ви­дел ее томные голубые глаза, слышал, как взволнованно и страстно розовые губы шепчут его имя. Он воображал ее извивающейся под ним, слышал, как она умоляет «еще, еще», как предлагает проделать с ним такие вещи, о ко­торых он мог только мечтать.

Шины взвизгнули, когда он сорвался с мес­та, поймав взгляд Энджи в зеркале заднего обзора. Ага, значит, она все-таки интересуется им!

— Замечтался,— прокомментировал Бобби, когда Джед наконец разобрался с переда­чами и они помчались по городу.

— Хочешь пари?

Мимо них проносились здания старых магазинов с ложными фронтонами восьмидесятых годов прошлого века. Светофор переключился на желтый, и Джед прибавил газу. Ма­шина проскочила перекресток, когда желтый свет сменился красным. Вот старинная муко­мольная фабрика, принадлежавшая Бьюкене­нам, пронеслась мимо расплывчатым пят­ном.

Бобби засмеялся.

— Ты, конечно, маньяк, но пари прини­маю.— Широкая улыбка обнажила ровные бе­лые зубы.— Сколько?