Аннетт БРОДЕРИК - КАНИКУЛЫ В АРИЗОНЕ

– Что-нибудь съем.

– Сейчас принесу, – пообещал он. – Ты полежи, а я мигом. – И рванулся прочь из брезентовой тесноты.

Что она со мной делает? – в тревоге думал он. Ее ждущие глаза стояли перед ним: сама боль, само смятение, сама настороженность. Еще бы! Ведь мудрено вспомнить свадьбу, которой не было.

Как только она окрепнет, он скажет ей правду. Если их не найдут в ближайшие день-два, придется думать о переходе через горы. И про отца лучше сказать, когда у нее будет побольше сил.

А пока – почему бы не поддержать ее фантазию, что они проводят в горах семейный отпуск? Если это идет ей на пользу – пусть. Лишь бы самому не забыть, как оно все на самом деле.

Хоку было отнюдь не безразлично, что Пейдж о нем подумает. Конечно, она оправдает его невинную ложь, как только вспомнит цель своего полета.

Пейдж спала, когда Хок принес в палатку еду. Он решил не будить ее и вытянулся рядом, радуясь случаю не спеша глядеть на нее и ждать.

Он и сам не понимал, каким образом эта женщина разбудила в нем мощный инстинкт защитника. Просто он никогда не встречал таких женщин. Чего стоит один ее нежный, струящийся голос, звуки которого он впитывал, как пересохшая земля – благодатный дождь.

Быть ее мужем – какая ирония! Трудно отыскать пару более разных людей. Она получила солидное образование и сделала карьеру. Он же всю жизнь на своей шкуре узнавал, почем фунт лиха.

Благодаря своей любознательной натуре он извлек немало пользы из своих путешествий и, если чем-нибудь увлекался, находил книги и много читал. Но, конечно, куда ему до тех лощеных джентльменов, с которыми привыкла иметь дело Пейдж!

– Ты что загрустил? – вдруг раздался ее голос.

– Просто думаю. Она слабо улыбнулась.

– Думаешь черную думу?

– Вот именно. Твоя еда остыла, но я не хотел тебя будить.

Она перевернулась на бок.

– Только и делаю, что сплю. Ничего себе – компания для отдыха.

– Я не в претензии. Схожу принесу погорячее.

Когда он вернулся, она уже сидела, расчесывая спутанные волосы. Он протянул ей тарелку, поставил на пол дымящуюся кружку. Еще раз вышел и принес тарелку и кружку себе.

Они ели в дружелюбном молчании. Хок радовался, что у Пейдж хороший аппетит и цвет лица стал поздоровее. Дай Бог, чтобы худшее осталось позади.

– Хок!

– Мм?

– Ты не поможешь мне заполнить провалы в памяти?

Хок перестал жевать.

– Ты точно знаешь, что готова? Торопиться-то некуда, верно? Она вздохнула.

– Верно. Только я себя так по-дурацки чувствую…

– Естественная реакция. Я думаю, всякий чувствовал бы себя так на твоем месте. – Он собрал посуду и сложил у входа в палатку. – Почему бы тебе не поотдыхать еще? Я уверен, все к тебе вернется в свое время, не надо торопить события.

– Ты так хорошо за мной ухаживаешь, Хок. Спасибо.

Он обернулся и бросил через плечо с улыбкой, от которой у нее колтыхнулось сердце:

– На здоровье.

Хок выбрался из палатки, постоял немного. Взгляни-ка на все это как на честно заработанные каникулы. Расслабься и лови кайф.

Что еще ему оставалось? Не в его силах было хоть что-нибудь изменить. Либо память к ней вернется, либо нет. Подобрав тарелки, он пошел к ручью.

Пейдж тем временем ломала голову, как давно они женаты. Он ей очень нравился, и она ему – определенно тоже.

Потом улыбнулась, сворачиваясь калачиком. Ей-Богу, неплохо для отношений между супругами. Я должна похвалить себя за хороший вкус. Выбрала мужа на славу

Глава 4

Хок в досаде вылез из кабины самолета. Радиосвязи не было. Транзистор тоже ловил один только треск и шум.

Соскочив с крыла на землю, Хок огляделся: горы со всех сторон. Неудивительно, что нет связи с миром.

В который раз, морщась как от боли, Хок осмотрел самолет. При посадке он налетел на торчащий из земли камень и повредил левое шасси. Машина завалилась на бок, помяв левое крыло и пропеллер. Тогда-то, вероятно, Пейдж и ушибла голову.

Слава Богу, не пострадала топливная линия, по крайней мере опасность пожара им не грозит. Даже интересно, отчего барахлил манометр.

Итак, в некотором отношении им повезло. Походное снаряжение в целости и сохранности, а это здорово скрасило им вынужденный привал. Пейдж получила столько удобств, сколько позволяют обстоятельства.

Пейдж. Мыслями он все время возвращался к ней. Накормив, он уже несколько раз успел проведать ее. Она мирно спала с чуть заметной улыбкой на губах.

Почему у нее такой подкупающий вид? Он быстро понял, что она не из тех женщин, которых испортила их красота. Кажется, она ничего о себе не воображала и даже не подозревала о том, какое действие производит на мужчин.

Меньше всего ему хотелось стать вестником несчастья – чтобы Пейдж от него узнала про болезнь отца, тем более в ситуации, когда нет никакой возможности сняться с места. Оставалось надеяться, что она сама все вспомнит.

Хок повернул назад, к лагерю. Идя под говор ручейка, он думал о том, что все маленькие ручьи текут к ручьям побольше, а те потом сливаются в реки. Если пойти по течению, ручеек выведет их к людям, которые обычно селятся по берегам рек. Там уже может быть телефон и все прочее, только вот неизвестно, сколько времени туда добираться. Он не посмеет пуститься в такое рискованное предприятие с Пейдж, пока она не выздоровеет полностью.

Пора было снова проведать ее, подумать об ужине и о том, как распорядиться с ночлегом. Последняя мысль вызвала инстинктивную реакцию его тела. Хоть бы Пейдж не была так чертовски притягательна! Теперь, когда она начала поправляться, уже нет никаких резонов для того, чтобы делить с ней спальный мешок.

Другой вариант – быть джентльменом и устроиться отдельно, под толстым одеялом, которое он захватил в последнюю минуту. На такой высоте ночи всегда прохладные.

Нет, придется признаться: его мать вырастила не джентльмена. Что поделаешь.

– Хок!

Он поднял голову. Пейдж стояла над догорающим костром, обворожительная в его ковбойке, которую она приспособила вместо жакета, с тщательно расчесанными, волнами спадающими волосами.

Видя ее, такую хрупкую и беззащитную, Хок испытал странную смесь чувств. Ему захотелось обнять ее и защитить от всего плохого. Но было и другое, неистовое мужское желание, с которым ему пришлось бороться. Второе желание Хок был в состоянии понять, новизна для него заключалась в страстности первого.

Он не спеша подошел к ней, стараясь взять себя в руки, спросил, легонько потрепав по щеке:

– Ну, как ты?

Она ответила с улыбкой:

– Гораздо лучше, спасибо. Ты не знаешь, где мои шпильки? Не могу найти ни одной.

– Наверное, все рассыпались по пути от самолета сюда. Но они тебе и не нужны. Она взглянула на него с беспокойством.