Шерил Андерсон - Роковые шпильки

– Тем не менее, – Трисия вскарабкалась на свой стул. Из нас троих она самая маленькая и изящная. «Слишком высокая для гимнастики, слишком низенькая для подиума», – в отчаянии кричала она в колледже. Правда, ни одна из этих карьер ее всерьез не привлекала. Трисия всегда была в какой–то мере серым кардиналом, и ее стремление организовывать жизнь окружающих держит нас с Кэссиди в тонусе. При всей сдержанности и мягкости Трисия – искусный собеседник, и вы не успеете опомниться, как будете обсуждать с ней любые вопросы – от свиданий вслепую до благотворительных взносов, и при этом так и не поймете, каким образом она вас разговорила.

– Что ты пьешь? – спросила меня Трисия, скорее тоном медсестры, заполняющей историю болезни, чем подруги, решающей, что заказать для себя.

– «Каплю лимона»[20].

– Я заказала шампанское. Оно поможет ей заснуть, – пояснила Кэссиди.

Трисия тряхнула головой, рассыпав по плечам каштановые волосы.

– Где официантка?

– Зачем тебе? – спросила Кэссиди, почуяв несогласие.

– Ей нужен «Бренди Александр»[21].

– Почему это? – немного обиженно переспросила Кэссиди.

– Потому что здесь не подают «Хаген–Даз»[22].

– Ты считаешь, ей нужно мороженое? Послушай, Трисия, она обнаружила тело, а гланды ей вырезали уже давно.

Обычно, когда дискуссия обо мне доходит до этой стадии, я не выдерживаю и вмешиваюсь, но сегодня у меня не было ни сил, ни желания. Как хорошо, что у меня есть друзья, готовые спорить по поводу того, как лучше поставить меня на ноги. Или напоить меня так, чтобы я не держалась на ногах, что в конечном итоге, может быть, было бы полезнее. Нужно только убедиться, что я надела туфли и благополучно разобралась со всеми ремешками, прежде чем я окончательно опьянею.

– Ей необходимы жиры и углеводы, – сухо проронила Трисия.

– С каких это пор они считаются полезными? – рецепт Трисии не произвел впечатления на Кэссиди, хотя мне, признаться, очень понравился.

– Да это элементарная химическая реакция на стресс. В результате выброса адреналина организм жаждет жиров и углеводов. Так что пока она не набросилась на пиццу, давай позволим ей сладкий коктейль, – Трисия оглянулась на меня. – Идет?

Я дернула плечом в знак согласия. Конечно, если я набью рот пиццей, скулы Сигурни Уивер сразу исчезнут. Трисия победно улыбнулась. Она обожает контролировать ситуацию – любую, кроме своей собственной жизни. У них это в роду. Ее отец руководит политическими кампаниями, а мать только и делает, что участвует в благотворительных акциях. Вся семейка на этом немного повернута, но чего еще можно ожидать от республиканцев из Новой Англии с двухсотлетним стажем? Достаточно сказать, что Трисию назвали так в честь дочери Никсона[23]. Она не хочет, чтобы окружающие об этом знали, но с другой стороны, никому не позволяет называть себя Триш. Трисия – очень педантичная особа, но для тех, кого любит, она готова на все.

Официантка принесла шампанское, и Трисия тут же отправила ее за «Бренди Александр».

– Означает ли это, что шампанского мне не достанется? – поинтересовалась я, когда официантка отошла, и Кэссиди принялась разливать пенящуюся жидкость. В ответ Кэссиди демонстративно придвинула ко мне первый бокал.

Трисия нисколько не обиделась.

– Пей все, что поможет тебе прийти в себя, дорогая. Как ты?

Я задумалась, подбирая подходящее слово.

– Сюрреалистически.

Кэссиди подняла бокал, и мы последовали ее примеру.

– За Молли Сюрреалистку!

– За Тедди, – отозвалась я. Они замерли, но я решительно поднесла бокал, к губам. Я действительно хотела выпить за Тедди. Мир праху его. Но я ограничилась всего одним глотком, потому что идея о «Бренди Александр» нравилась мне все больше и больше, а мне не хотелось испытывать судьбу, слишком смело смешивая напитки.

– Ей кажется, что она пришла в себя, – сказала Кэссиди Трисии, – но шок еще не прошел. Представляешь, она собирается изображать Нэнси Дрю[24].

– Я этого не говорила! – запротестовала я.

– Ты сказала, что хочешь раскрыть это преступление.

Трисия пришла в ужас.

– Молли, что ты задумала? – спросила она каким–то чересчур уж материнским тоном.

– Я хочу помочь, – ответила я, но прозвучало это гораздо слабее, чем мне хотелось. Может быть, все та же гнусная тварь теперь сдавила мне горло. Ладно, не такая уж высокая цена за красивые скулы. – Тедди был моим другом, и я хочу, чтобы к нему отнеслись с должным вниманием. Он это заслужил.

– Тогда займись траурной церемонией, – предложила Трисия. – Только не превращайся в члена «Комитета бдительности»[25]! – она обернулась к Кэссиди, чтобы я не успела возразить. – А что говорит полиция?

Кэссиди с готовностью подхватила:

– Кража, которая пошла не по сценарию.

– Они знают свое дело, Молли, – предупредила Трисия.

– Но они не знают Тедди. Он бы отдал грабителям то, что от него потребовали, да еще и от себя добавил бы маленький подарок, лишь бы его не трогали.

– Этого не всегда бывает достаточно, – заметила Кэссиди. – Иногда люди не оказывают сопротивления и их все равно убивают, потому что грабитель – псих.

– Я понимаю. Просто во всем этом есть что–то… – я еще слишком плохо себя чувствовала, чтобы вступать с ними в спор. Даже не могла пока толком сформулировать свои ощущения. – Я могу увидеть в этом деле что–то, чего полиция не увидит.

– Ага, благодаря твоим тесным отношениям и дружбе с Тедди, – пробормотала Кэссиди.

– Ну хорошо, пусть мы не были близкими друзьями, но я все–таки знала его. А они нет.

– Им платят деньги за то, чтобы они все о нем узнали. И раскрыли преступление, – продолжала Кэссиди с оттенком раздражения. – А ты… – она не договорила, потому что в голову ей пришла новая мысль. – Я поняла, – медленно произнесла она, и продолжила, обращаясь к Трисии тоном училки, разъясняющей азы не поспевающему за ней первокласснику, – Молли хочет раскрыть преступление. Молли хочет стать настоящим журналистом, когда вырастет.

– Благодарю за поддержку, госпожа Верховная Судья, – выстрелила я в ответ. То, что Кэссиди, по сути, была права, не имело значения. Совсем необязательно быть такой стервой.

– Подождите минутку, – наконец врубилась Трисия. – Молли, ты хочешь использовать смерть коллеги, как трамплин для собственной карьеры?

– Вовсе не поэтому, – запротестовала я.

– Ах, ты – такая добрая самаритянка, что собираешься очертя голову, не имея никакого опыта, влезть в самую гущу полицейского расследования, хотя никто тебя не приглашал? – уточнила Кэссиди. – Ну, а между делом написать статью, которая сделает тебе имя.