Приманка для Коршунова - Екатерина Котлярова

этого не замечает. Большим пальцем руки по внешней стороне ладони проводит. Что за излюбленный жест у него? Уже второй раз. Я же могу поверить, что ему нравится меня касаться. Что я ему… тоже нравлюсь. Но разве так бывает? Разве так может быть?

Саша молча ведёт меня к свободному месту. Останавливается. Разворачивается ко мне лицом. Вторая рука, которая обжигает своим жаром, ложится мне на талию. И очень медленно, просто мучительно медленно скользит по изгибу на поясницу. Ткань лёгкой белой блузки немного сбивается и приподнимается, позволяя горячим пальцам прикоснуться к коже. Боженька! Это непросто фейерверк, это настоящий взрыв. Я никогда не могла предположить, что такое простое прикосновение к пояснице может томлением отозваться во всем теле. Будто в точке соприкосновения появился крохотный огонёк, который с невероятной скоростью превратился в пожирающий всё на своём пути пожар. Пожар, который распространился по всему телу. Я задышала чаще. Хотелось увидеть реакцию парня, но я не осмелилась поднять глаза. Слишком сильно боялась увидеть насмешку. Осознать, что это игра. Или же случайность. Ничего не значащие для него прикосновения.

Ладонь Саши легла на поясницу и замерла там. Положила руку ему на предплечье и вытянулась по струнке, чтобы ненароком не коснуться его подтянутого тела своим. Но сильная рука с поясницы на лопатки скользнула и ближе к парню притянула. Виска и щеки тут же коснулось дыхание парня. Боже. Лёвочка, где ты?

— Даша, чего ты выгнулась так? — подошла к нам Юлия Викторовна. — Руку выше, — переместила мою ладонь на плечо. — Стань ближе, — подтолкнула в спину, заставив впечататься в тело Саши. Почувствовать каждую мышцу. — И прогни спину немного. Голову поверни, — пальцами поворачивает за подбородок в нужном направлении. — Саша, руку между лопаток. Вот так.

Боже, я прижата к парню настолько, что грудью чувствую его сердцебиение. Размеренное и спокойное. С отличие от моего. Я смотрю в одну точку за плечом парня и боюсь даже вдохнуть. Задерживаю дыхание. Потому что прекрасно знаю, что стоит хоть капельку воздух носом втянуть, он тут же запахом парня забьется.

— Дыши, — насмешливо на ухо. И снова эта ласка — большим пальцем по внешне стороне ладони.

Я давлюсь воздухом и начинаю кашлять. Лицо краснеет от стыда. Я не знаю куда деться. Ладошки в очередной раз становятся влажными. Но, к счастью, парень никак не комментирует. Просто двигаться начинает, когда музыка заиграла. Уверенно ведёт меня в танце. Мне даже задумываться не приходиться, как с Лёвой, какой шаг делать следующим. Я полностью растворяюсь в танце. И невольно голову поднимаю. В лицо парня вглядываюсь. Сначала на подбородке взглядом задерживаюсь. А затем осмеливаюсь в глаза заглянуть. К моему огромному разочарованию, не выражающие никаких эмоций. Пустые. Холодные. Я криво ухмыляюсь. Смеюсь над самой собой и над своими свалившимися так неожиданно на голову эмоциями. Чувствами, если так можно назвать то, что распирает грудь изнутри.

Но взгляда не отвожу. Упрямо вглядываюсь в карие глаза. В тёмные радужки. В необычайной красоты крапинки. И от всего этого ведёт. Как и от того, что всего пару секунд спустя зрачки парня расширяются. И я вижу в глазах Саши собственное отражение.

Прихожу в себя только в тот момент, когда песня заканчивается. Когда Саша останавливается и переводит взгляд мне за спину. Когда на его скулах начинают ходит желваки и рука до боли сжимает мои пальцы. Мне удаётся удержать вскрик боли, но никак не получается вырвать руку из железной хватки.

— Мне больно, Саша. Отпусти.

Коршунов на меня переводит взгляд и мне впервые становится страшно находиться рядом с ним. Потому что парень сейчас походит на человека, который готов крушить всё вокруг. Я вырываю руку и отшатываюсь от Саши. Оборачиваюсь и прослеживаю его взгляд. Но никого не вижу. Только у ворот школы стоит тонированный чёрный джип. Быть может, парень знает, кто в нём находится.

И, будто решив подтвердить мои опасения, Коршунов быстрым шагом, направился к воротам школы. В каждом шаге чувствуется ярость и ненависть. Но стоит только парню пройти половину пути, как машина срывается с места и уезжает. Саша останавливается. Сжимает с силой кулаки и опускает голову. Мне хочется к нему подойти. Успокоить. Делаю нерешительный шаг вперёд, как замечаю выходящих из школы Лёву и Машу. Синичкина тут же бросается к Коршунову.

Я отворачиваюсь, чтобы не мучать себя. В очередной раз напоминая, что не имею никакого права ревновать Сашу. Ревновать едва знакомого парня к его же девушке.

— С*ка, — слышу хриплый и болезненный голос Лёвы сбоку. Вздрагиваю, потому что погрузившись в собственные мысли, даже не заметила, как он подошёл.

— Кто? — не поняла я.

Лёва улыбнулась грустно и мотнул головой.

— Дашк, я влип по полной, — друг взлохматил волосы.

— Что такое? Родителей к директору вызывают?

— Нет. Я влюбился, Дашка. Я. Влюбился. Понимаешь? Я… — мне становится жалко растерянного Одинцова.

— В новенькую? — тут же догадываюсь я.

Лёва только глаза прикрывает, подтверждая мои предположения.

— Лёвушка, она занята, кажется, — говорю мягко.

Лёва хмыкает, будто говоря:

«И так знаю, мелкая».

Я только обнять его могу, так и не решившись признаться в том, что сама влюбилась.

Глава 7

Лёва

— Так нечестно! Ты точно мухлюешь! — вскрикивает Дашка, когда я в очередной раз её обыгрываю в карты.

Я только усмехаюсь и вскидываю брови:

— Ещё сыграем?

— Нет уж! Не хочу остаться у тебя в пожизненном рабстве, — бурчит недовольно, собирая карты в колоду и вставая из-за стола.

— С тебя блины, — откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди. Наблюдаю за Дашкой, которая дует губы, как маленький ребёнок.

— С какой это радости? Сам пожарь, — сверкает глазами.

— Это моё желание.

— Лёва, ты смеёшься, ты же знаешь, что я готовлю отвратительно, — пыхтит и пытается улизнуть от выполнения моего задания.