Будь моим, будь другим (СИ) - Семакова Татьяна

— Ты всегда выдаёшь то, что в голове? — усмехнулся, посмотрев на мои волосы, точнее, на их цвет.

— Да, я тупая блондинка, — кивнула серьезно. — Дальше что? Развяжешь или так в сугроб кинешь?

— Очень хочется вышвырнуть прямо так, — сказал медленно.

— Давай помогу, — фыркнула и начала перемещаться поближе к двери, а он раздраженно выдохнул и удержал за плечо.

— Сейчас, — сказал резко. Слазил в бардачок, достал нож и разрезал веревки на руках. Я отвернулась, пряча запылавшее от его прикосновений лицо, а он сказал: — Просунь ноги вперёд, — я задрала их на подлокотник, он быстро снял путы и убрал нож, положив руки на руль и приказав: — Убери, мешают.

Я медленно вернулась в исходную, ожидая, что он поедет дальше, но он продолжал сидеть, схватившись за руль, ещё минут десять, а после двинулся дальше.

Мы ехали около часа, но в город так и не попали, потихоньку начало светать, я различала за окном деревья, но не промелькнуло ни одного огонька, а вскоре я увидела уже знакомый деревенский дом, к которому мы подъехали, минуя остальную деревню.

— Да ты издеваешься… — простонала, зябко поёжившись, а он остановился и сказал через плечо:

— Вылезай.

— Ни за что! — рявкнула возмущённо, он вышел и открыл заднюю дверь, повторив:

— Вылезай.

Я скрестила руки, а он нырнул в салон и выволок меня, швырнув в снег. Я ожидала, что он сядет в машину и уедет, но он закрыл дверь, ухватил меня за одну ногу и потащил за собой. Футболка задралась до самого подбородка, я разрывалась между желанием одернуть ее или вовсе снять, пока мы не достигли порожков. Отчаянно дёрнув ногой, я высвободилась и зло посмотрела на него снизу вверх.

— Выбор у тебя был, — сказал невозмутимо и открыл дверь, пройдя внутрь, а мне ничего не оставалось, как подняться и проследовать за ним.

На пороге я замерла и первое, что отметила — каталка отсутствует. После пришло понимание, что в доме тепло. Я окинула помещение взглядом и увидела печку, до которой в прошлый визит мне не было никакого дела по причине ее абсолютной бесполезности, но сейчас от неё шёл такой манящий жар, что я кинулась к ней со всех ног и прильнула, как к родной, отчаянно стуча зубами.

— Зачем ты меня сюда притащил? — спросила злобно, немного отогревшись.

— Пришли эти — придут и другие.

— И что?

— А то, что разговорами ты уже не отделаешься и выложишь все, как на духу, рано или поздно. А мне это не с руки, — посидел немного и протянул обреченно: — На хрена я вообще тормозил… надо было переехать тебя и никаких хлопот. Толку от тебя все равно никакого не было.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — попросила тихо, а он хохотнул зло:

— И повесить себе мишень на спину? Ага, разбежалась. Тут посидишь.

— Мне на работу завтра, искать начнут.

— Не гони, тебя нет в графике, — хмыкнул самодовольно, а я прошипела:

— Чертова Людка.

— Соображает получше твоего, — не остался в долгу, а я тихо пробубнила себе под нос:

— Ну и тащился бы к ней со своим простреленным боком…

— К тебе было ближе, — ответил со смешком. Черт, слух у этого парня, как у собаки.

— Слушай, — сказала серьезно, подходя ближе, — если меня не застанут дома, точно решат, что я замешана. Причём, в первую очередь, следователь. А я даже не знаю в чем. И ты прав, так просто отбрехаться уже не получится. А так, смогу хотя бы попробовать. Посмотри на меня, — развела руки в стороны и надула губы, сказав: — Ну кто заподозрит меня в коварстве?

— Я, — ответил уверенно, слегка выпучив глаза, — я подозреваю тебя во всех смертных грехах. Это только с виду вот это вот все, — он окинул меня взглядом с ног до головы, а потом остановился на груди. Я посмотрела вниз и поняла, что мокрая белая футболка бесстыдно просвечивает и торопливо прикрылась руками.

— Зачем ты выкрал парня? — спросила, чтобы отвлечь его внимание, а он тут же нахмурился:

— Не твое дело. И ты останешься тут. Расскажешь при любом раскладе, а так у меня хотя бы будет пару дней, пока ищут.

— Надо бы рассказать про тебя тому вежливому парню, — ответила недовольно и вернулась к печке.

— Ага, развлекалась бы сейчас с десятком мужиков, — хмыкнул злорадно, а потом добавил: — Хотя, может это как раз в твоём вкусе.

— Тебя послушать, так я нимфоманка, готовая наброситься на первого встречного, — ответила недовольно.

— Плевать, — ответил быстро, направившись к выходу. — Не скучай, — открыл дверь и вышел, а я замешкалась, а когда вылетела на улицу успела только увидеть, как он садится в машину.

Бежать за ним не было никакого смысла, я топнула ногой в досаде, глухо порычала и вернулась в дом, хлопнув дверью и пытаясь придумать хоть какое-то подобие плана по спасению. Но его не было.

В небольшом домике из мебели стояли лишь стул и стол, а из убранства — мышиный помет. Не валялось даже старой грязной тряпки, хозяева перед отъездом основательно все выгребли. Печь была едва тёплой, а значит, довольно скоро тут вновь станет как в вытрезвителе, но выходить на улицу в одной мокрой футболке и, тем более, идти искать помощь, было ещё глупее, чем остаться и надеяться, что он вернётся. Так я думала до темноты. Когда через грязные окна начали пробираться сумерки, я пожалела о своём выборе, но момент был упущен. Меня бил озноб, хотелось есть, пить и в туалет. С двумя последними задачами я справилась, выйдя на улицу и вернувшись с пригоршней снега, а вот с остальными…

Я легла на стол, подтянув ноги и обхватив себя руками, и решила, что пойду отсюда, едва рассветет, но ночью поднялся сильный жар и я не могла даже пошевелиться, скованная диким холодом и мелко сотрясаясь всем телом.

«Чертов Сашка Абрамцев» — вертелась в голове единственная мысль, я вновь приготовилась встретить тут свою смерть и ближе к утру уже мало что соображала, то и дело проваливаясь в небытие и каким-то чудом из него выбираясь, отчаянно хватаясь за реальность.

— Твою ж мать… — услышала нервное.

Заскрипели половицы, я почувствовала рядом тепло и потянула по направлению к нему одну руку, силясь открыть глаза. Когда мне это наконец удалось, он уже снял куртку и завернул меня в неё, подхватив на руки.

— Ты… — смогла сказать, слегка улыбнувшись, а потом протянула руку, коснувшись его лица и выдохнув: — Сволочь ты…

— Да знаю, знаю… — пробормотал, хмурясь и пытаясь открыть заднюю дверцу машины. — Не мог я раньше прийти.

— Дышать трудно, — сказала устало и закашлялась.

Он нахмурился ещё сильнее, быстро закрыл дверь и сел за руль, а я почти полностью завернулась в его куртку и пыталась не отключиться, глядя в окно.

Под конец пути меня все же вырубило, я снова открыла глаза только когда он хлопнул дверцей. Аккуратно достал меня с заднего сиденья и понёс в мою квартиру.

Входная дверь оказалась незаперта, но плотно закрыта, так что, меня хотя бы не ограбили. Он положил меня на кровать, но я заставила себя подняться под его настырным взглядом и пошла в душ, на ходу стащив футболку и бросив ее на пол.

Силы свои я явно переоценила, сползла на пол под горячими струями и обняла себя за колени, чувствуя, как снова отключаюсь.

— Ты утопиться решила? — услышала гневный рык, но даже голову не смогла поднять.

Он выключил воду, поставил меня, ухватив за плечи, вытер и вынес из ванной, вновь устроив на кровати.

— Телефон, — сказала тихо, а он буркнул:

— Лежи и не двигайся.

А я и не могла. Закрыла глаза и очнулась только когда услышала встревоженный голос отца:

— Вероника, дочка… — в глаза бил яркий свет, я дёрнула головой и поморщилась, снова начав кашлять, а отец повысил голос: — Что стоите?! На носилки, быстро!

— Ника, ёперный театр, — сказал ещё один знакомый голос, а я прохрипела:

— Это ты во всем виноват.

— Ну зарасти приехали, — проворчал Сашка, осторожно перекладывая меня. — Неудачное свидание не повод для воспаления легких.

Прости-прощай Вероника