Линн Пембертон - Платиновое побережье

Она протянула Мартину стакан и предложила сесть на диван. Он был одет в вылинявшие голубые джинсы, свитер цвета морской волны. Куртку из мягкой кожи он снял и бросил на спинку кресла. Мартин осторожно уселся, вытянув длинные ноги, боясь задеть столик для кофе с бесчисленным количеством безделушек, стоявших на нем.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Очень просто. Позвонил в отель. Мистер Моррис сообщил, что ты уехала в Лондон. – Он отхлебнул вино, показав свои прекрасные белые зубы.

– И ты прилетел сюда… – растерялась Кристина.

– Сказать по правде, я звонил, чтобы попрощаться. Я решил уехать с Барбадоса навсегда. Меня там больше ничего не держало. Остров сыграл положительную роль в моей жизни. После аварии я обрел там новую энергию, пережил расставание с футболом. Занялся бизнесом. Но при всей любви к Барбадосу в последнее время я стал чувствовать, что живу словно в заточении…

– А как же твой бизнес? Мне казалось, он процветает.

– Так оно и есть. Но несколько месяцев назад один мой старый приятель из Лондона, тоже бывший футболист, организовал рекламную кампанию, которая работает только на крупные футбольные клубы. Ему стало не под силу одному справляться с делами, и он предложил мне войти в дело. Там большие перспективы. Я, к огромной радости Бобби Стаута, продал ему свою часть в нашем бизнесе. Потом сдал в наем дом на острове. И с грустью продал джип, который был мне особенно дорог после того, как одна молодая леди заставила его вместе с водителем свалиться в канаву. – Мартин шутливо подмигнул ей и ущипнул ее за ногу: – Ну и как долго ты собираешься пробыть в Лондоне? – Дрогнувший голос выдал надежду на ее долгое пребывание в столице.

– Не знаю. То есть мы со Стивеном должны были улететь завтра в Италию. Но его задерживают дела на Багамах. Он там строит новый отель. И я в растерянности, не знаю, что делать дальше.

Мартин сочувственно произнес:

– Я очень сожалею. Кристина громко рассмеялась.

– Над чем ты смеешься? – недоуменно спросил он.

– Я смеюсь над твоим счастливым выражением лица, когда ты говоришь мне о сожалении по поводу отсутствия Стивена!

Они оба рассмеялись.

– Ты права. И все же, у тебя есть планы на предстоящий уик-энд?

– А у тебя?

– Что угодно. Только с тобой.

Она посмотрела на часы. Было почти шесть вечера.

– В таком случае, как ты относишься к предложению прямо сейчас махнуть в Париж?

Он вскочил на ноги и протянул ей руки.

– Уверен, что Париж готов встретить нас с почестями!

Они успели на рейс «Эр Франс» в 8.30 из аэропорта Хитроу и спустя час с небольшим приземлились в аэропорту Шарль де Голль. Париж встретил их проливным дождем. Из такси они стремглав бросились под козырек отеля «Де Суед» на улице Ванно. Это здание в семнадцатом веке строилось для монастыря, и все комнаты были расположены в форме крытых аркад вокруг дворика, увитого диким виноградом и мощенного крупным камнем.

Их провели в небольшой номер с деревянными балками под потолком и старинной кроватью с балдахином из выцветшего золотистого гобелена. Из такого же гобелена было много подушечек, лежавших на кушетке, стоявшей рядом с изящным письменным столиком и двумя прелестными резными стульями.

– Как здесь романтично! – воскликнула Кристина и открыла высокие створки дверей на маленький балкон.

Мартин стоял позади, положив ей руки на плечи.

– Откуда ты знаешь это место? – поинтересовалась она, облокотившись о чугунные перила и прислушиваясь к мелодичным звукам маленького фонтана во внутреннем дворике. Последние капли дождя падали на ее волосы.

Мартин прижался к ней и прошептал на ухо:

– Один мой приятель провел здесь медовый месяц и рассказал мне о романтической атмосфере, царящей в этом отеле.

Кристина повернулась к Мартину и поцеловала его.

– Ты умница! Здесь действительно рай для влюбленных! – Она больше не противилась его ответным поцелуям и слегка подтолкнула его в комнату. И тут же, словно чего-то испугавшись, сказала:

– Не знаю, как ты, но я умираю, хочу есть! Может, мы пойдем куда-нибудь?

– Позже, – задыхаясь, ответил Мартин и увлек ее на кровать, но она не позволила себя уложить.

– Мартин! Я же первый раз в Париже! Нужно быстрее бежать на улицу, пока дождь не пошел с новой силой. Мы погуляем и вернемся. Идем же! – Она избегала его взгляда, полного безумного желания.

Он засмеялся, видя ее почти детское нетерпение. Разве мог он отказать любимой женщине. Мартин встал, захватил их пальто и открыл дверь.

– Прошу!

Они вышли из отеля, их лица обожгло холодным ветром. В лунном свете четко были видны очертания старой церкви в Сен Жермен де Пре.

Кристина растерялась от количества ресторанов и никак не могла решить, в какой им пойти. Они останавливались у каждого, читали меню, заглядывали внутрь и шли дальше, пока не выбрали самый шумный и многолюдный.

Их провели к столику в углу. Стены ресторана были задрапированы темной шелковой тканью, репродукции импрессионистов оживляли зал. На каждом столе стояли вазы с цветами.

– Я тоже голоден, – признался Мартин и занялся изучением меню, начертанного мелом на графитовой доске.

Он заказал паштет и бифштекс с перцем. Кристина – эскарго и мясо по-бургундски. Причем сделала заказ на французском языке.

– Где ты научилась говорить по-французски? – удивился Мартин.

– Сначала прилежно осваивала в школе. А потом в отеле. У нас было несколько поваров-французов, и таким образом появилась возможность практиковаться.

Им принесли два бокала шампанского с клубникой, а затем заказанную Мартином бутылку «Жевре Шамберти». Он поднял бокал и, глядя на нее влюбленными глазами, произнес:

– За нас!

Кристина выдержала его взгляд, молча пригубила шампанское и перевела разговор на другую тему.

– Расскажи же мне о своей новой работе. Это, должно быть, тебе интересно. Все-таки связано с твоим любимым футболом.

– О, фантастика! Как раз то, что мне нужно, – ответил он. – Я менеджер по маркетингу и рекламе в старом клубе. Эта работа очень хорошо оплачивается и дает возможность для собственной деятельности. А главное, ты поняла сразу, футбол – моя жизнь, и без него я чувствую себя потерянным…

Принесли еду, и они оба набросились на нее. Мартин молчал, пока не закончил свой паштет. А потом спросил:

– Кристина, скажи мне честно, ты счастлива? Только такой открытый человек, как Мартин, мог просто спросить об этом. Кристина задумалась. Насколько она счастлива, да и счастлива ли вообще? Ей казалось, что она больше в этом не уверена. Чувства, переполнявшие ее душу в начале замужества, возможно, от невостребованности, потеряли остроту. Иногда это пугало Кристину.