Доминик Данн - Строптивая

– Я не принимаю наркотики, – сказал Каспер с возмущением. – Признаю, в прошлом я несколько раз пробовал наркотики, но со дня ареста даже не прикасался к наркотикам. Что касается моего ареста, так это была судебная ошибка, всем это известно, – добавил он резким голосом.

Филипп подошел к кофейному столику и поднял с пола янтарного цвета пузырек с кокаином, который Каспер уронил. Подойдя к бару, он высыпал белый порошок из пузырька в мойку.

– Он станет только лучше, смешавшись с твоей мочой.

– Уходи, – сказал Каспер, испугавшись. Филипп внимательно посмотрел на него.

– Что, Ина Рей теребила своими пальчиками твои волосы? – спросил Филипп. – Твой парик сбился в сторону. Немножко.

Каспер, разъяренный, бросился на Филиппа.

– Убирайся из моего дома!

Филипп протянул руку к переносице Каспера и сдернул с него очки.

– Что ты делаешь? Я же ничего не вижу без очков.

– Я так и знал, что за темными стеклами ты скрываешь маленькие темные вороватые глазки.

Каспер чихнул. Филипп поднял руки, как бы загораживаясь от него, и отступил.

– О, пожалуйста, я не вынесу, если мне на лицо опять попадут не прожеванные тобой орехи, Каспер. У меня уже был опыт.

– Студия не собирается платить за «Шато Мармон» посоле полуночи.

– Да, знаю. Твоя Бетти сказала мне. Послушай, Каспер, я не возражаю против того, что меня выкинули из твоего фильма, но у меня такое ощущение, что это была не твоя идея, и я хочу знать, кто подал ее тебе.

Каспер посмотрел на Филиппа и не ответил.

– Кто заставил тебя уволить меня? Вернее, кто заставил тебя сказать своей секретарше, чтобы она передала мне об увольнении?

– Никто, клянусь Богом, – сказал Каспер.

– Да, конечно. Ты сам принял это решение.

– Да, сам, я думаю, что тебе не удались интервью с наркоманами.

– Но еще позавчера ты говорил мне, что эта сцена понравилась тебе больше всего. Кто заставил тебя уволить меня?

Каспер покачал головой.

Филипп уронил очки Каспера на пол и наступил на них.

– Ах, я разбил твои очки.

Каспер опустился на колени и пошарил руками, отыскивая очки.

Филипп наклонился и схватил его за ворот вельветовой рубашки.

– Знаешь, Каспер, когда я учился в Принстоне, я смотрел твой фильм «Особняк на окраине» трижды, потому что думал, что это прекрасный фильм. Мне даже хотелось тогда познакомиться с тобой. Теперь я имел такое счастье и понял, что ты – всего лишь жалкий наркоман с подтянутым лицом и париком. Что случилось с тобой, Каспер?

– Дай мне встать, – сказал Каспер.

– Кто заставил тебя уволить меня?

– Никто, клянусь.

– Или ты скажешь мне, или я сорву твой парик и позову сюда твоих подружек с теннисного корта, чтобы они посмотрели на душку-папочку без наклеенных волос.

Каспер испуганно посмотрел на Филиппа.

– Не надо, умоляю, Фил. Ина Рей не знает, что я ношу парик.

– Кто тебя заставил меня уволить?

Арни Цвиллман был удивлен, что Жюль Мендельсон не дает о себе знать после их встречи во время приема у Каспера Стиглица. Поэтому он позвонил ему в офис, чтобы назначить вторую встречу для обсуждения своего предложения. Мисс Мейпл, секретарю Жюля, имя Арни Цвиллмана было неизвестно, а потому она задала ему вопросы, которые обычно задавала незнакомым людям, как полагалось секретарю, свято охраняющему своего босса.

– Мистер Мендельсон знает, о чем пойдет разговор? – спросила Мейпл.

– Да, знает, – ответил Арни.

– В данный момент мистер Мендельсон находится на конференции. Могу я попросить оставить ваш номер телефона? Я передам ему, что звонил мистер, простите, как ваша фамилия?

– Цвиллман. Арни Цвиллман. Дозвонитесь ему.

– Что?

– Я говорю, дозвонитесь ему на ту конференцию и скажите, что Арни Цвиллман ждет у телефона. Поверьте мне, он захочет со мной поговорить, мисс, как вы назвали ваше имя?

– Не могу.

– Позвоните, мисс He-Могу, – сказал он, усмехнувшись над собственной шуткой.

Когда мисс Мейпл сообщила Жюлю, что очень грубый человек по имени Цвиллман звонит и настаивает, чтобы она соединила его с ним, Жюль повернулся к Симсу Лорду и сказал:

– Это Цвиллман.

– Лучше поговори с ним, – сказал Лорд. – Рано или поздно тебе придется объясниться с ним. Я проверял. Все документы, касающиеся того, что случилось в Чикаго в пятьдесят третьем, уничтожены. Словно ничего и не было.

Жюль кивнул головой, нажал кнопку на селекторном телефоне.

– Алло?

– Тебе стоит вдолбить своей девице, кто я такой, Жюль. Лично мне неприятно, что со мной обращаются, как с третьесортным клиентом. «Мистер Мендельсон знает, о чем пойдет разговор?» Так она спросила.

– Так о чем пойдет разговор? – спросил Жюль.

– Я бы хотел услышать это от тебя.

– Ну, так слушаю.

– Нам надо встретиться как можно скорее. Тысяча девятьсот девяносто второй уже не за горами, Жюль. Надо многое обсудить. То, что твои коллеги называют «модус операнди».

– Я не хочу встречаться с тобой, Цвиллман. Ни сейчас, ни потом.

– Ты шутишь?

– Нет, я не шучу. И не звони мне больше, а то я сообщу в ФБР.

– О, ты опасный человек.

– Пока, Арни.

– Ты делаешь большую ошибку, Мендельсон.

– Не думаю, Цвиллман.

– Ты был предельно холоден, Жюль, – сказал Симс Лорд, когда Жюль повесил трубку.

– Приятно знать, что все документы уничтожены, Симс. Я собираюсь пойти выпить чашечку кофе. Мне нужно побыть на свежем воздухе.

Часом позже Арни Цвиллман через высокопоставленного посредника довел до сведения Госсекретаря о неприятном случае из прошлого Жюля Мендельсона, которого президент собирался назначить главой экономической комиссии США в Брюсселе на годичных государственных переговорах в Европе. Госсекретарь узнал о смерти молодой девушки, которая упала или была сброшена с балкона в отеле «Рузвельт» в Чикаго во время любовного свидания в 1953 году.

Документы об этом происшествии были уничтожены мэром города по настоянию родителей Жюля Мендельсона, но на руках Арни Цвиллмана есть копии, и они могут быть представлены Госсекретарю по первому требованию. Семья умершей девушки получила тогда от семьи мистера Мендельсона значительную компенсацию за свою потерю.

В кафе «Вайсрой» Жюль Мендельсон в тот день не стал, как обычно, читать финансовые газеты. Его занимали другие мысли. Чувство облегчения, которое он испытал, сказав Арни Цвиллману, что не желает с ним больше встречаться, сейчас ему казалось менее приятным, чем он ожидал. Возможно, это происходило из-за того, каким тоном Цвиллман произнес: «Ты делаешь большую ошибку, Мендельсон». Обычно люди не называли его просто Мендельсоном. Глубоко задумавшись, он помешивал ложечкой кофе, хотя в нем не было ни сливок, ни сахара. В этот момент к его столику подошел Филипп Квиннелл и сел напротив него.