Играя с ветром - Евсения Медведева

в соцсетях фальшивый, пестрящий успехом и силой женского духа, вот только добивается она этого, растаптывая всех на своём пути. Дёрнула её на себя, перехватила руки, чтобы она не размахивала ими во все стороны, нагнулась и стала чеканить то, что дыру внутри прожигало: – Ты можешь играть в свои игры, можешь сыпать условиями Лёве, можешь шантажировать его, но меня ты не тронешь, гадина. Поняла? Я тоже умею плакать на камеру, тогда и посмотрим, кто кого. Я клянусь, что выведу тебя на чистую воду! Клянусь!

– Да пошла ты, жопастая! Думаешь, он любит тебя? Нееее… Он меня полюбит, вот сейчас немного поломается, да привыкнет и ко мне, и к ребёнку будущему!

– Это у тебя сейчас все кости переломаются, дрянь! – я снова пыталась поймать эту гадину, размахивала руками, ногами, лишь бы только уцепиться! И поймала… Сжала её волнистые пакли и стала тянуть на себя, как лошадь – за упряжь.  – Не отдам! Не отдам!

– Всё, Никусь, – тетя Оля аккуратно разомкнула мои пальцы, но с силой дернула её спутанные волосы. – А ты, Дина, и меня послушай. Я не позволю, чтобы он женился ради мнимого чувства долга. Если это действительно мой внук, то буду няньчиться, баловать, но сына я тебе не отдам. Не с того ты Дина начала… Не с того. Ты ж на своём пути всё рушишь! – Ольга Аркадьевна задвинула меня за спину, чтобы я не убила эту курицу. – Мы с твоей мамой дружим полвека, а теперь? Теперь она меня проклинает, номер заблокировала, потому что верит каждому слову дочери своей. А я не поверила… Хотя верить нужно было сыну родному, а не лживой девке. А теперь не отдам!

– А мне пофиг! Это ваши проблемы, свекровушка, – Дина опасливо отшатнулась. – Вот поженимся с Львом, так сразу помиритесь. Мама сюда переедет, потому что с внуком кто-то должен будет сидеть…

– Не дай Боже такую невестку, – внезапно расхохоталась тетя Оля и обняла меня за плечи. От неё пахло ванильным кремом и вишневым джемом, во рту собрались слюни, и я стала погружаться в детство, когда веселое семейство Дониев приходило к нам с фирменным тортом. Её смех эхом гулял по квартире, вырывался в подъезд, перебивая жужжание лифта.

– Что здесь происходит? – прогремел голос Лёвы, как только разъехались створки. Он влетел в квартиру, потеснив нас с тетей Олей к стене. Тяжело дышал, его плечи были расправлены крыльями, он словно пытался оградить нас.

– Привет, сынок. Вот, пришли поздравить актрису с её дебютом, – Ольга Аркадьевна запустила видео, вложив свой телефон в руку Льва. – Оскар отливают уже, не знаешь?

– Определённо, – сквозь зубы процедил он и вскинул голову на растерянную Дину. Как ни странно, но ни капли вины в её взгляде не было, она тихо посмеивалась в кулак, осматривая нас недобрым взглядом.

– Ну и что вы мне сделаете? – расхохоталась она уже в голос, выпячивая свой довольно явный живот, обтянутый Лёвиной футболкой. – Правду можете знать вы, но не мои подписчики. Я предупреждала, Лёва, что один неверный шаг, и растопчу твою репутацию. Растопчу! От тебя требовалось-то всего ничего, но и тут ты не справился. Как маленький, ей богу, в сказки про любовь веришь. А где она – любовь твоя? Жопастая от тебя мгновенно отвернулась, как только первое препятствие на пути попалось, а ты на провокацию повёлся, играя в благородство. Вот и вся ваша любовь. Так что считай, что я оберегаю тебя от неё. Ты ей не нужен, а мне – очень даже.

– Тварь! – заорала я и вновь попробовала вцепиться в волосы этой стервозины бездушной, но Лёва был начеку. Он сграбастал меня, прижал к себе, заведя руки себе за спину, и звонко чмокнул в макушку, чем сильно взбесил Дину.

– Значит так, – Лёва рассвирепел, его лицо стало пунцово-красным, а желваки скул вибрировали. – У тебя есть час, чтобы удалить это видео, иначе можешь выматываться из квартиры.

– Что? Я вообще-то беременна! Алло! Ты дурак? – было видно, что Дина испугалась.

– Я согласился на весь этот абсурд с единственным условием, что ты не трогаешь мою семью, – Лёва усмехнулся, уже заметно успокоившись. – Если хочешь жить здесь, удаляй видео и записывай опровержение. Скажем, ты готовишься к поступлению в театральный. Думаю, что с твоими данными тебе это не составит труда.

– Да пошёл ты! Это ты своей жопастой скажи, чтобы она убиралась отсюда! А мы с сыном никуда не уйдем!

– У тебя есть час, Дина. И время пошло. А сейчас иди к себе, – Лёва со всей дури шмякнул кулаком в дверь. – К себе! Я сказал, к себе!

– Я и так туда шла, – она дёрнула плечом и скрылась в комнате.

– Ника…

– Лёв, да она ж больная! – я хотела было наброситься на него, но Лёва опередил… Сжал меня в крепких объятиях, а я вздрогнула от частоты его сердцебиения.

– Мам! Ну, ты-то куда? – Лева закатил глаза и аккуратно вытолкнул нас из квартиры. Захлопнул дверь и повел к лифту.

– В смысле – куда? – возмутилась мама. – Ты глаза-то её видел? По ней дурка плачет!

– Именно поэтому я не хочу видеть вас рядом с ней, – как только створки лифта закрылись, Лёва вновь прижал меня к себе. – Я запрещаю вам вмешиваться! Ясно?

Мы с Ольгой Аркадьевной, не сговариваясь, молчали, терпеливо вынося тяжесть его взгляда.

– Ясно?

– Да…

– Боже… Как я испугался за тебя…

Глава 42

– Я дура, да? – не могла остановить гогот, в ярких красках рассказывая подруге, как мы сцепились с Диной. Я скакала, размахивала руками перед холодильником, на графитовой бочине которого нарисовала эту горгулью с рогами и беззубым оскалом.

– Дура, – Люся улыбалась, порхая по моей кухни, как бабочка, снисходительно принимая моё откровенное преувеличение масштаба той битвы. – Ещё какая! Это ж надо было придумать – ехать к этой больной психопатке. А если б не тётя Оля? А? Одна бы отправилась? Так вот, не обижайся, подружаня, но ты ДУРА! Особенно в твоём положении. Кстати, ты Лёве почему до сих пор не рассказала?

– Люся!!! – зашипела я и со всей силы шлёпнула подругу по руке. Та взвыла и чуть не выронила сотейник с овсянкой.

– Зараза! – Люсинда стала растирать запястье, вокруг которого тянулся кровоподтёк от наручников, так сказать, презент от Чибисова. – Пока не заживёт, придётся в одежде с длинным рукавом ходить.

– А ты не закрывай, Люсь. Пусть все думают, что ты заядлая БДСМщица, – я впервые за несколько дней позволила себе рассмеяться. – Ну или побои иди сними,