Анна Милтон - Будь ты проклят, Зак Роджерс!

— Это мама, — пробормотала я, тупо пялясь на экран.

Я боялась ответить, сама не зная, почему.

— Возьмешь трубку? — негромко усмехнулся Зак.

Прикусив нижнюю губу, я кивнула.

— Да…

Сделав глубокий резкий вдох, я поднесла телефон к уху.

— Привет, мам, — будничным и бодрым голосом сказала я.

— Привет, детка, — прозвучал не очень счастливый голос мамы.

— Как дела? Что-то случилось?

Она не звонила мне несколько дней. Если бы я не была так увлечена Заком Роджерсом, то забила бы тревогу.

— Я… — что-то заставило маму прерваться.

Я подумала, что это что-то со связью.

— Мам? Ты меня слышишь?

— Да-а, — растерянно отозвалась она. — Слышу. Мы возвращаемся. Завтра вечером.

— Ооо.

Я не знала, что ответить. Месяц назад я бы обрадовалась этой новости, ведь находиться в одном доме с Заком Роджерсом для меня было настоящей пыткой. А сейчас я ощутила в груди тяжелую грусть, ведь теперь между мной и Заком все по-другому. И возвращение мамы и Джеймса будет означать, что наш маленький рай с Роджерсом младшим подойдет к концу — неизвестно, как родители отреагируют, когда узнают, что мы… вместе.

Я жутко боялась этого. И мы с Заком разговаривали об этом. Я согласилась с тем, что скрывать наши отношения будет глупо. Рано или поздно это все равно бы выяснилось. Мы будем смелыми и признаемся во всем.

— Это потрясающая новость, мам, — я заставила себя улыбнуться.

— Да, наверно… — пробормотала она.

Ее голос не нравился мне.

— Что-то случилось, — я не спрашивала, а утверждала. Осторожно подняв глаза на Зака, который внимательно смотрел на меня, я отвернулась и сделала несколько шагов вперед. — Ты говоришь так странно...

— Милая, — оборвала меня мама.

— Да?

Я ждала объяснений, хоть каких-нибудь, потому что поведение моей матери за последние дни вызывало неприятное предчувствие.

— Мы поговорим обо всем, когда я приеду, — в итоге услышала я.

Я громко выдохнула и нахмурилась.

— Ты поругалась с Джеймсом? — я снизила свой голос почти до шепота, боясь, что Зак может услышать.

— Нет, — тут же сказала она. — Все хорошо. Наоми, правда.

Если она сказала, что мы поговорим после ее возвращения, значит, ничего не хорошо.

Я прикусила нижнюю губу, сдерживая свое любопытство.

— Ладно.

— Я люблю тебя, — прошептала мама.

Мое сердце сжалось в груди от тревоги.

— И я тебя.

— До завтра.

— Пока… — когда я сказала это, мама уже отключилась.

Медленно отстранив телефон от уха, я смотрела в пол и тонула в мыслях о странном голосе мамы.

Сильные руки обвились вокруг моей талии, и я услышала глубокий проникновенный голос у своего виска:

— Когда?

Похоже, Зак понял, что родители возвращаются.

— Завтра вечером.

Он ничего не ответил, лишь крепче обнял меня и уткнулся носом в шею. Я накрыла его руки своими и попыталась расслабиться, но голове не давали покоя мысли о том, что с моей мамой что-то происходит.

— Надо сделать уборку в доме и заняться ужином, — пробормотала я.

— Угу, — промычал Зак, целуя меня в плечо. — Но только после того, как мы сделаем свое дело на чертовом бильярдном столе… А потом на барной стойке. И еще где-нибудь.

Я хрипло рассмеялась и развернулась к нему лицом.

— Только по-быстрому. У нас много дел.

Зак надел на лицо широкую самодовольную улыбку и сказал:

— Ты же знаешь, я не могу по-быстрому.

***

— Как я выгляжу? — спросила я, в пятисотый раз глядя на себя в зеркало.

— Ты выглядишь потрясающе, — усмехнулся Зак, отвечая мне в пятисотый раз.

Я вновь принялась разглаживать юбку белого платья, но Зак остановил меня, притянув к себе и поцеловав в лоб.

— Перестань. Ты выглядишь глупо. Все будет хорошо.

— Глупо? — переспросила я, устремив на него хмурый взгляд.

Он ласково погладил меня по щеке и чмокнул в нос.

— Твоя нервозность выглядит глупо.

Я вздохнула и прошлась влажными ладонями по ткани.

— Я не могу не переживать. Мама и Джеймс приедут буквально через несколько минут!

— Эй, — Зак взял мое лицо в свои ладони и притянул к своему лицу. — Все будет хорошо, — повторил он.

Мне чертовски хотелось верить ему, но позволить спокойствию завладеть своей душой не давало нехорошее предчувствие.

Я кивнула, решив больше не показывать Заку свое волнение, чтобы не волновать и его.

— Сколько времени? — спросила я, отстраняясь.

— Без двадцати семь, — ответил он, опуская руки.

Вот-вот родители переступят порог дома, и только Господу известно, что будет дальше… Я надеялась, что все закончится хорошо.

Мы с Заком покинули мою комнату и спустились вниз. Я сбегала на кухню, проверила, все ли блюда и столовые приборы на месте. Затем вернулась к Заку, который с весельем наблюдал за мной. Он выглядел расслабленным и уверенным. Ему что, нисколечко не страшно?

Зак подбадривающе погладил меня по плечу, и в этот момент раздался звонок в дверь.

Я приросла к полу, и Роджерс младший боролся с улыбкой. Мне хотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым, но я была парализована страхом из-за предстоящей встречи с родителями.

Боже, дай мне сил.

— Расслабься, — сказал мне Зак и подмигнул.

Он, поправив белоснежную рубашку, открыл дверь, и я увидела их.

— Наоми! — воскликнула мама и бросилась обнимать меня.

Я несколько оторопела от столь внезапного порыва эмоций и запоздало обняла ее в ответ. Мама уткнулась лицом в мое плечо и часто задышала.

— Привет, — сказала я.

— Я так по тебе скучала, — она отстранилась, чтобы посмотреть на меня. В ее глазах блестели слезы. — Милая моя, — ее дрожащие руки накрыли мои щеки, и она вновь притянула меня к себе.

Не в состоянии что-либо сказать, я уставилась на Зака, который, не отрываясь, смотрел на мистера Роджерса, застывшего у порога.

— Привет, пап, — голос Зака сделался робким, когда он подошел к отцу.

Джеймс печально улыбнулся сыну и кивнул. Затем они заключили друг друга в краткие объятия.

Мама не выпускала меня.

— Мам, ты меня сейчас задушишь, — начала хрипеть я, так как она сжимала свои руки вокруг моих плеч очень сильно.

Мама встрепенулась и тут же отстранилась.

— Ох, прости, родная, — пролепетала она, смахивая слезы.

— Почему ты плачешь? — спросила я, метая тревожные взгляды с ее лица на лицо Зака, но он не обращал на нас никакого внимания. Его глаза были прикованы к Джеймсу.