Альберто Альварес - Дикая роза

— А в том, что произошло между тобой и Дульсиной, нет твоей вины? Она била меня и называла воровкой! Потому что я якобы краду тебя у нее.

— Глупость какая. За свои фантазии в ответе только сама Дульсина.

— Так значит ваши отношения с Дульсиной — это ее фантазия?

— Во всяком случае, она все сильно преувеличивает. В глазах Кандиды появилась надежда.

— Но если между тобой и Дульсиной ничего нет, то почему бы тебе не жениться на мне?

Федерико встал и нервно заходил по кабинету.

— Боже! Прошу тебя! Ну что за страсть у женщин: все время думать о том, как бы им выйти замуж…

Кандида смотрела на него скорбным взором.

— Ты разбил мое сердце, Федерико… Он прервал ее жестом.

— Не надо драматизировать. Это… это неэлегантно! Твоя жизнь стала бы очень трудной, если бы у тебя появился ребенок.

— Я хотела его!

— А я нет.

— Ты эгоист.

— Напротив. Я ценю тебя и рад, что ты свободна. Счастье наше было недолгим, но полным. Любовь и не должна затягиваться и становиться скучной.

— Ты хочешь сказать, что наша любовь в прошлом? Федерико наминуту остановился.

— Я бы сказал, в прошлом, о котором я всегда буду вспоминать с нежностью.

Не сумев подавить рыдания, Кандида тяжело поднялась.

— Запомни, Федерико, многие женщины убивали мужчин и за гораздо меньшее зло, причиненное им.

Он усмехнулся. И в это время в кабинет вошла Ирма.

— Прости, Федерико, я не знала, что ты занят. Роблес успокоил ее, сказав, что сеньорита уже уходит.

Он представил их друг другу. Кандида, с подозрением оглядев Ирму, сказала:

— Лиценциат Роблес прав, я ухожу. И покинула кабинет.

Ирма поинтересовалась, что понадобилось здесь сестре Дульсины Линарес. Федерико спокойно ответил, что он пока еще управляет делами этого семейства.

— А почему она плакала?

— Разве?.. Не заметил.

Но Ирма хорошо знала своего любовника.

— Если ты отрицаешь это, стало быть, тут все непросто, — сказала она.

И Федерико понял, что и с этой стороны ему грозит опасность.

НОВАЯ РАБОТА ДЛЯ РОМАНА

Не было покоя в доме Линаресов.

Как только Леонела узнала об исчезновении Кандиды, она нашла Рикардо и высказала предположение, что до Кандиды дошли сведения о возвращении в Мехико лиценциата Роблеса, и она наверняка помчалась к нему.

Рикардо нашел, что эта догадка не лишена основания.

— Я поехал к лиценциату, — решительно сказал он.

— А поцелуй? — потребовала награды за свою догадливость Леонела.

— Вот уж не время. — Рикардо направился к дверям. Леонела насмешливо захохотала вслед:

— Ты уж не очень его бей!..

Дульсина тоже была встревожена, но другим — сообщением о телефонном разговоре Рохелио с Розой, который удалось подслушать Леопольдине. Из этого разговора Леопольдина поняла, что дикарка о чем-то хочет посоветоваться с молодым сеньором Рохелио, а тот уж готов лететь к ней сломя голову.

— Ох, я предчувствую, что сеньор Рохелио, того и гляди, влюбится в эту… Беда никогда не приходит одна.

Дульсина тут же направилась к Рохелио. Даже не пытаясь скрыть источник своей осведомленности, она напрямую спросила брата:

— Зачем ты едешь к дикарке?

— Шпионаж у тебя поставлен на широкую ногу.

— Не надо меня оскорблять. Пока я отвечаю за этот дом и это семейство.

— Шли бы они к черту — и этот дом, и это семейство! Дульсина подошла к нему и в упор уставилась на него:

— Скажи мне прямо: ты влюблен в дикарку? Рохелио вздохнул:

— Я был бы счастлив, если бы так было. Это одна из самых цельных женщин. Я не знаю другой такой.

— Будь она проклята!

Закончив разговор этой энергичной репликой, Дульсина удалилась.

Федерико Роблесу тоже пришлось выдерживать трудное объяснение. Ирме не давало покоя: почему Кандида Линарес вышла от лиценциата в слезах?

Он пытался объяснить Ирме, что у сеньориты Кандиды трудный момент в жизни, что с ней произошел несчастный случай: она упала с лестницы, что при ее чувствительности…

Ирма смотрела на него чуть прищурившись.

— Что это за повод для переживаний — падение с лестницы? Особенно если все обошлось благополучно… Но ты сам рассказывал, что сестра третирует ее.

— Да. Все в доме Линаресов подвергаются произволу со стороны Дульсины.

— И это не мешает тебе жениться на ней?

— Это укрепит мое будущее. Твои капризы, Ирма…

— Это не капризы. Это любовь. И вот что я тебе скажу, милый: пока я жива, ты не женишься на Дульсине Линарес.

Он встал и подошел к ней. Опустившись на подлокотник кресла, в котором она сидела, он провел рукой по ее волосам.

— Разве ты хочешь разорить меня? Я хочу сознаться тебе: некоторые дела семьи Линаресов я вел не совсем корректно. И если я не женюсь на ней, она заставит меня платить по счетам.

Она резким движением сбросила его ладонь.

— А мне все равно. Я хочу встретиться с ней и рассказать ей о наших взаимоотношениях.

— Так она тебе и поверила! — Федерико встал с подлокотника.

— У тебя плохая память. У меня — твои письма.

Она тоже встала и направилась к выходу. У дверей она обернулась:

— Прощай, любовь моя. Пока я жива, ты не женишься на Дульсине Линарес.

Она вышла. Только тогда он усмехнулся.

— Вот именно, пока ты жива, бедненькая…

Оглядывая новое жилище Розы, Рохелио, улыбаясь, слушал ее объяснения, почему во всем она хочет советоваться именно с ним. По ее словам, причина заключалась в том, что «из всех Линаресов ты — самый душка».

Пожалуй, это был не очень большой комплимент, если учесть отношение Розы к другим Линаресам. Но Рохелио знал, что она и в самом деле полностью доверяет ему.

— Оказывается, этот твой никудышный братишка…

— Роза, не надо его оскорблять. Ты еще сифон в руки возьми! Она рассмеялась.

— Ладно, не буду… Словом, он был у того расфуфыренного, которому я по одному месту накостыляла. Можешь сказать мне, зачем он там оказался?

— Чтобы этот Нестор Паради забрал свое обвинение. Рикардо его тоже вздул.

— А кто ему дал право за меня заступаться?

— А что же тебе, оставаться в полиции? Роза нахмурилась.

— Та-ак… Значит, меня освободили не потому, что я невиновата, а потому что этот твой братец…

— Да, Роза, ты на свободе благодаря Рикардо. Глаза ее вспыхнули:

— Ну так скажи ему: пусть занимается своими делами!

— А знаешь, Роза, — сказал Рохелио, — именно сейчас вы могли бы спасти свою любовь.

Она смотрела на него молча. И он не смог бы сказать, о чем она думала.

Не успел Федерико Роблес прийти в себя после напряженного разговора с Ирмой Дельгадо, как дверь его кабинета снова распахнулась, и он увидел на пороге совсем уж нежеланного гостя.