Барбара Тэйлор Брэдфорд - Все впереди

— Здесь, наверху, ты будешь торговать фарфором, керамикой, фаянсом, стеклом, столовыми приборами, скатертями, салфетками для стола, не так ли?

— Мы с тобой так и решили перед твоим отъездом. Ты сказала, что продукты лучше держать на нижнем этаже.

Она кивнула.

— Это было просто вдохновение — совместить магазин с кафе. Это как раз та самая изюминка; и да — лучше, чтобы еда была внизу. Ты уже решила, что будешь делать с другими амбарами, если ты что-то собираешься с ними делать?

— Один из них должен быть офисом. Мой кабинет в доме просто слишком мал. Но в нем также можно устроить склад для продуктов…

— Я думала, что ты собираешься для этого использовать подвал дома, — перебила меня Сэра. — Ты мне это сказала, когда я последний раз здесь была.

— Я собираюсь использовать для этого подвал, это верно, но только для хранения продуктов в бутылках, не портящиеся вещи, ассортимент Летиции Кесуик. Там просторно и прохладно, и Эрик там все расчистил и заново покрасил белой краской. Два парня из бригады Тома построили там стеллажи, но мне необходимо место для хранения наличного запаса товаров.

— Ты права, тебе понадобится много пространства, — согласилась Сэра и вдруг начала смеяться. — Я вижу, что в последние несколько недель мои уроки розничного торговца тебе пригодились. Но ты ведь всегда очень быстро все усваивала, Мэл.

— А ты хороший учитель. Впрочем, продолжим: я думаю превратить третий амбар в маленький магазин готового платья и назову его «Индейские лужайки», а четвертый в художественную галерею, которую назову «Килгрэм-Чейз».

— Легко запоминается, — одобрила Сэра.

— Ты же мне сказала две недели тому назад, что одного фирменного знака мало для всех заведений и что магазину необходимо придать некоторого рода характерную черту. Поэтому я долго размышляла и пришла к мысли о фирменной марке «Килгрэм-Чейз» для галереи и «Индейские лужайки» для магазина готовой одежды.

— А что там будет продаваться? — поинтересовалась Сэра.

— Пошли туда, и я тебе расскажу по дороге, — ответила я.

Через секунду мы были на улице и направлялись в сторону других амбаров в моем имении. Все они были в одном месте, рядом с коттеджем Анны и конюшнями.

— Этот большой амбар сзади, самый ближний к Анниному жилью, будет административным офисом и складом, — пояснила я. — Два других поменьше превращу в галерею и в бутик.

— Скажи мне, что ты там собираешься продавать, Мэлли? Ты же знаешь, я прирожденный розничный торговец и умираю от любопытства.

Открыв настежь дверь амбара, который я облюбовала для галереи, я вошла первой, бросив через плечо:

— Все здесь будет английское по духу или изготовленное в Англии, Сэш. Я нашла здесь компанию, занимающуюся изготовлением тканей и вышивок, и они для меня будут делать маленькие подушечки для иголок. Мои подушечки будут отличаться от всех других рисунком. Они будут копиями тех викторианских бисерных подушек, которые я нашла на чердаке в Килгрэм-Чейзе. Рисунок будет в точности тот же самый, и те же латинские изречения. Что ты об этом думаешь?

— Умная мысль, но как насчет количества? Сможет ли эта компания изготовить для тебя их достаточно? Столько, сколько ты захочешь?

— Я не планирую иметь одновременно больше дюжины и буду принимать специальные заказы на них, — сказала я ей. — Я собираюсь продавать английские акварели, рисунки растений и цветов, уже окантованные. А Диана собирается разыскивать в Лондоне всякую всячину — знаешь, маленькие антикварные вещички, такие, как шкатулочки, украшенные шляпками гвоздей, табакерки, чайные коробочки и подсвечники. Она сказала, что это ей просто делать, и она будет либо отсылать их по морю, либо привозить с собой, когда сама будет приезжать. Я буду также уделять внимание английскому мылу и духам, восковым свечам и ароматическим смесям сухих цветов, плодов и трав. Да, еще ароматические свечи Кена Тернера и некоторые из его небольших аранжировок из сухих цветов. И опять же я это буду получать через Диану.

— Я думаю, подобные вещи хорошо пойдут. Людям нравятся непохожие на все остальное вещи, даже если они и слегка дороже. И здесь для них будет хороший сбыт. А теперь расскажи мне о бутике «Индейские лужайки».

— Ладно. Давай пойдем к амбару, где будет бутик, — предложила я.

Как только мы вошли, Сэра рассмотрела помещение и спросила:

— Ты собираешься продавать одежду? Ты же называешь этот магазин «бутик»?

— Да, одежду, но также и другие вещи. Все там будет американское, начиная от моих акварелей, которые, как ты сама сказала, годятся для продажи, для лоскутных подушек, мягких игрушек ручной работы в колониальном стиле,[8] а также совершенно прекрасные одеяла американских индейцев с Юго-Запада.

— А одежда?

— Ее изготовит компания «Пони Трейдерс», известная Анне и находящаяся неподалеку от озера Вононпейкук. Но для этого мне понадобится твоя помощь.

— Я сделаю все, чтобы этот проект был осуществлен, ты это знаешь, Мэлли. Что я должна буду делать, чтобы помочь тебе с «Пони Трейдерс»? — Сэра вопросительно подняла темные брови.

— Тебе известны все тонкости моды и розничной торговли — ты ведь как-никак руководитель отдела моды у Бергмана. Я бы хотела, чтобы ты вела переговоры с двумя женщинами, владеющими этой компанией. Может быть, тебе удастся убедить их поставлять мне некоторые предметы эксклюзивно, и еще о ценах. Если я покупаю большое количество их продукции, должна ли я иметь что-нибудь вроде скидки?

— Это зависит от многих обстоятельств, — задумчиво ответила Сэра. — Но, конечно, я пойду с тобой и сделаю все, что смогу. В любом случае, теперь, когда ты собираешься торговать одеждой, я смогу договориться с некоторыми другими поставщиками. Я полагаю, у тебя будет в некотором роде этническая направленность? Американские индейцы?

— Не обязательно, но, разумеется, одежда на каждый день, удобная, в деревенском стиле. Спасибо, Сэш. Твоя помощь будет неоценима.

— Я просто настолько заинтригована твоими планами и, как я сказала несколько минут тому назад, это для меня очень хорошо знакомая область. И я знаю, что все получится. И все это тебя хорошенько встряхнет. А на самом деле — уже встряхнуло.

Взяв под руку, Сэра повела меня из амбара, и мы вместе зашагали к дому.

— Эндрю так гордился бы тобой… — Сэра замолчала. В голосе ее звучала ужасная тоска, которая появлялась, как только она упоминала о нем. Она быстро взглянула на меня.

— Я понимаю, что он был бы очень горд мной, — сказала я спокойно. — И ты можешь не стараться избегать напоминаний о нем, Сэра, дорогая, или останавливаться на середине фразы, как ты это делаешь. Как я вчера сказала маме, Эндрю Кесуик жил, он существовал, десять лет он был моим мужем, отцом моих детей. Он ходил по этой планете сорок один год, Сэра, и его существование не было безразлично для большого числа людей, не только для меня, его матери и детей. Он любил меня. Я любила его. Он был моим любимым, моим лучшим другом, родственной душой и дорогим мне спутником. Он значил для меня все, он был вся моя жизнь, ты это знаешь. Поэтому я не хочу, чтобы ты замолкала всякий раз, когда в разговоре у тебя с языка сорвется его имя.