Эмили Гиффин - Любить того, кто рядом

В некотором замешательстве говорю:

— Я просто не хотела тебя беспокоить.

Это правда, хотя и не вся. Но правда же!

— Серьезно то, что ты мне не сказала.

В широко раскрытых глазах Энди — обида.

— Понимаю, — говорю я. — Извини. Прости, но я… я так хотела получить эту работу. Вообще такую работу, — сбивчиво продолжаю я, нащупав верный путь.

Клянусь, работа — истинная причина моей поездки, хотя бы частично. Мне недостаточно сидеть в красивом просторном доме и дожидаться мужа с работы! Хочу, как раньше, заниматься своим собственным делом. Я воодушевляюсь надеждой — должен же Энди понять меня.

— Я скучаю. Я очень скучаю по Нью-Йорку.

Энди теребит себя за мочку уха. Лицо немного светлеет.

— Ну, если так, то давай съездим туда… Пообедаем, в театр сходим…

— Я вовсе не по этому скучаю, пойми! Я хочу там работать. Жить. Быть частью города, ощущать энергию…

— Ну, поезжай, поработай.

— Именно это я и хочу сделать.

— Но почему обязательно Лео? Что, без Лео нельзя обойтись? Тебя приглашают в «Платформу» снимать Дрейка Уоттерса, и вдруг ты не можешь найти работу без бывшего бойфренда?

Энди даже не подозревает, в какую ловушку загнал меня. Я даже засомневалась — может, он увидел-таки имя Лео под статьей с интервью? Или Марго ему рассказала? Таких совпадений просто не бывает, даже с везунчикпм Энди.

— Вообще-то, — говорю я, тщательно рассматривая маникюр, — с тем заказом, на Дрейка, мне тоже помог Лео.

— Стоп. С этого места поподробнее, — просит муж, который только теперь начинает злиться. По мере того, как он сводит одно с другим, выражение его лица все больше меняется. — Что ты хочешь сказать? Как он мог предложить тебе работу?

Собираюсь с силами — мне предстоит самое сложное.

— Он брал у Дрейка интервью. И позвонил моему агенту с предложением сделать фотографии.

— Может, он и в Лос-Анджелесе был? — повышает голос Энди. — Вы виделись?

Я киваю как можно более небрежно.

— Но честное слово, я не знала, что он там будет… Да мы и не общались особенно, не ходили никуда… И вообще, я все время была с Сюзанной. Все… сугубо по работе.

— А сейчас?

Вопрос бросает меня в пот.

— А сейчас… у нас еще одни съемки, — говорю я.

— И что, вы теперь так и будете работать в тандеме? — Энди вскакивает с кровати и буквально ест меня глазами.

— Да нет, все не так, — трясу я головой.

— А как?! Объясни, как? — Муж тяжело дышит, его душит гнев.

— Мы просто друзья, — говорю я, — которые иногда работают вместе. Два раза — даже не иногда.

— Ты знаешь, мне это совершенно не нравится.

— Почему? — спрашиваю я, будто непонятно.

— Потому что я ничего хорошего про него не слышал, а ты вдруг решила возобновить с ним дружбу!

— Марго всегда была несправедлива к нему.

— Ты тоже отзывалась о нем ужасно.

— Ну, потому что обижалась на него тогда.

— О да! — Энди издевательски закатывает глаза.

— Он хороший человек, — настаиваю я.

— Он урод!

— Он не урод… И не надо так о нем говорить… Он…

— Что?

— Он много значит для меня.

— Вот это сильно сказано, Эллен. Вот это замечательно! — Энди разъярен. — Твой бывший для тебя много значит! Любой муж мечтает услышать такое.

— Люси ходила на вечеринку к твоей сестре, — возвращаюсь я к первоначальным аргументам. — А ландшафтный дизайн на участке Марго выполняет Тай…

— Да! — признает Энди, вышагивая по комнате. — Но не забывай, что они оба поблизости именно по той причине, что они для нас ничего не значат. Это люди из прошлого, с которыми мы когда-то встречались. И все! А про Лео, похоже, ты так сказать не можешь.

Совершенно ясно, что это вопрос. Энди ждет, что я вскинусь и начну горячо опровергать последнее утверждение.

Но я не могу этого сделать. Просто не могу в довершение всего солгать Энди.

— Ты что, мне не веришь? — спрашиваю я.

От вопроса становится немного легче: самой-то себе я пока верю.

— Всегда верил, — отвечает муж, намекая, что теперь это в прошлом.

— Я никогда тебе не изменю.

Напрасно я так сказала. Об этом не говорят, потому что это само собой разумеется. Вот и Энди это почувствовал.

— Ура! Ура, Эллен! Можешь смело баллотироваться на звание «Лучшая жена», и не забудь включить это заявление в предвыборную кампанию.

— Энди, не надо так! — умоляю я.

— Да нет, серьезно — спасибо, Эллен. Спасибо тебе большое, что не изменишь мне с бывшим бойфрендом, котрый так много для тебя значит, — почти кричит он, а я ловлю себя на мысли, что первый раз вижу Энди в такой ярости.

Приходится прибегать к последнему оружию — переходить в нападение.

— Ладно. Я никуда не поеду. Завтра отменю съемку, останусь дома. Пофотографирую лучше живот твоей сестры еще для пары альбомов — или лоток с лимонадом, а ты играй себе в гольф… целыми днями…

— Это ты к чему? — непонимающе прищуривается Энди.

— Это я к тому, что у тебя все прекрасно. А моя жизнь полное дерьмо.

Я совсем перестала сдерживаться, и ненавижу себя за это, но говорю правду.

— Вот как, — протягивает Энди. — Правильно ли я тебя понял? Ты летишь в Нью-Йорк тусоваться со своим бывшим, потому что я люблю гольф? Это, стало быть, месть за гольф?

— Перестань упрощать, — говорю я, а сама думаю: «Как примитивно!»

— Выходит, это я во всем виноват?

— Ты не виноват, Энди… Виноватых нет, пойми.

— Виноватые всегда есть, — утверждает он.

— Я… Мне плохо, — сознаюсь я, и глаза наполняются слезами. Я старательно пытаюсь не плакать.

— Что ты имеешь в виду? — вопрошает Энди. — Наш брак? Атланту?

— В твоей Атланте… Я так устала притворяться!

— В чем именно, позволь тебя спросить, ты притворяешься? Не в том ли, что хочешь быть со мной?

— Нет. Притворяться, что я не такая, какая есть на самом деле.

— А кто просит тебя притворяться?! — Его выводят из себя мои жалобы, и я больше не могу сдержать слез. — Я когда-нибудь просил тебя притворяться не такой, какая ты есть?

— Я здесь чужая, — говорю я и вытираю слезы уголком простыни. — Разве ты сам не видишь?

— Создается впечатление, что я силой заставил тебя переехать! — Лицо Энди искажается страданием. — Ты же сама говорила, что хочешь этого!