Пенни Винченци - Злые игры. Книга 1

— Пойдем, Фред Пятый, — сказала она, забирая у него бокал и ставя его на ближайший стол. — Потанцуй со мной. И давай будем друзьями. Ведь нам все-таки придется заниматься всеми делами вместе.

Несколько мгновений Фредди просто смотрел на нее, ничего не говоря; потом процедил:

— Извини, Шарлотта, я не люблю танцевать. И по-моему, наивно воображать, будто мы сможем быть друзьями. Деловыми партнерами — да, возможно, но друзьями — нет.

Он повернулся и вышел.

Шарлотта молча смотрела ему вслед. Она вдруг почувствовала себя совершенно одинокой, ощутила озноб, ее охватила паника, в груди возник какой-то холодный, почти материальный комок. Она поняла в тот момент, с полной силой и отчетливостью, всю меру ненависти Фредди к себе; поняла, как была глупа и наивна, рассчитывая, что сумеет разговорить его, расположить к себе, сможет внушить ему, что она вовсе не та жуткая, смертельная угроза, какой он привык ее считать, и совсем не покушается на то, что принадлежит ему от рождения, что он с самого раннего детства привык считать своим и только своим. Шарлотту нелегко было испугать, но сейчас она испугалась; она поняла, что вместе с банком получила в придачу и войну, от которой ее ничто не может спасти, войну, которую ей предстоит вести долгие-долгие годы; но потом, вслед за первоначальным испугом, быстро пришла знакомая волна той безрассудной храбрости, с которой Шарлотта всегда встречала опасность; девушка улыбнулась вслед удалявшейся спине, обернулась к залу и поискала глазами Гейба Хоффмана. Но на прежнем месте его не было; Шарлотта увидела, что он уже танцует с какой-то очень симпатичной девушкой намного ниже его ростом и оба они смеются; Гейб оглянулся, заметил, что Шарлотта наблюдает за ними, и взгляд его сразу же стал холодным и недружелюбным. Шарлотта ответила ему тем же и вдруг до боли ясно поняла, что успела совершить серьезную тактическую ошибку. Гейб был ей нужен; ей вообще нужны были любые союзники, которых удалось бы заполучить. Она проиграла уже даже не одну, а две первые стычки в войне, которая со всей очевидностью обещала быть очень долгой. Впрочем, все равно невозможно выигрывать подобные стычки при помощи глупого флирта и любовных игр.

Шарлотта открыла для себя силу своей собственной сексуальности еще прошлым летом; и, совершив это открытие, в дальнейшем с удовольствием пользовалась этой силой. В то лето она неделю гостила у своей подруги Джоанны Лейвенхэм в доме ее родителей неподалеку от Сэлкомба, в Девоне. Там же был и брат Джоанны, Тоби, который не только пришел от Шарлотты в восторг, но и попытался пробудить в ней интерес к себе.

Тоби было девятнадцать лет, он учился в Оксфорде, уже успел соблазнить там половину своих однокурсниц и был уверен, что ему не составит труда добиться того же и от умненькой и сексуальной леди Шарлотты Уэллес. Как-то после обеда он подстроил так, что они остались вдвоем, предложил ей покататься на лодке, потом причалил лодку к берегу в укромном уголке, под тем предлогом, что здесь можно искупаться, а когда они поплавали и устроились на берегу, начал неторопливо и уверенно целовать Шарлотту; ей это и польстило, и понравилось, она чувствовала некоторое смущение, но одновременно и подступавшее сильное желание.

После примерно получаса таких поцелуев его рука забралась под верхнюю часть ее бикини; раз или два она довольно вяло оттолкнула эту руку, но потом закрыла глаза и отдалась нарастающему чувству наслаждения; рука его двигалась все более настойчиво и уверенно и вскоре очутилась уже под нижней частью ее бикини и принялась поглаживать то место, которое было скрыто под волосами. Это оказалось еще приятнее; но в тот самый момент, когда она уже почти утонула в этом наслаждении, равно как и в удовольствии от осознания того, что ее счел столь явно желанной сам великолепный Тоби Лейвенхэм, он вдруг оторвался от нее и принялся стаскивать с себя трусы.

— Нет, — твердо сказала Шарлотта, садясь и поправляя на себе бикини. — Нет, Тоби. Извини.

— Дорогая, я ничего тебе не сделаю, — ответил Тоби, — честное слово. Я просто хочу лучше тебя чувствовать, только и всего.

Шарлотта снова опустилась на песок и задумчиво посмотрела на него. Он был очень высокого роста и хорошо сложен, с копной небрежно взлохмаченных каштановых волос, с серыми, чрезвычайно сексуальными глазами. Тело у него было стройное, но не тощее, густо поросшее темными волосами, а тот предмет, который до сих пор был скрыт под спортивными трусами, оказался обескураживающе большим и довольно страшным на вид. Шарлотта попыталась представить себе, как она сумеет его принять, но представить это было нелегко. «И не надо, — подумала она, — я ведь все равно не собираюсь этого делать».

— Откровенно говоря, — Шарлотта улыбнулась предельно холодно, — я тебе совсем не верю. Надевай трусы, Тоби, мне кажется, что мы зашли слишком далеко.

Тоби минуту-другую смотрел на нее, потом, насмешливо усмехаясь, произнес:

— Ну и ладно. Школьниц я не трахаю. Вставай, пошли домой.

Всю оставшуюся часть недели он с ней не разговаривал, разве только за столом, если надо было попросить что-нибудь передать; но в самый последний день их всех позвали на вечеринку; Шарлотта там сильно напилась и пригласила Тоби потанцевать, а потом он вывел ее на улицу подышать воздухом; здесь он принялся целовать ее, и занимался этим так долго и с таким знанием дела, что она уже перестала соображать, где она и что делает, ей только хотелось его, хотелось изо всех сил; казалось, она уже не контролирует собственное тело, оно ей не принадлежит, в нем где-то глубоко-глубоко возникло ощущение странной пустоты, дрожащего, почти болезненного жара; Шарлотта чувствовала, как все ее тело само рвется к Тоби.

— Ты потрясающе сексуальная девчонка, — пробормотал он наконец, отрываясь от нее и тяжело дыша, — так бы тебя и заделал, прямо здесь.

— Ну так в чем же дело, — тоже с трудом произнося слова, ответила Шарлотта, — почему не попробуешь?

— А тебе хочется? — ухмыльнулся Тоби.

— По-моему, да. Да, да, хочется.

Он взял ее за руку и повел к стоявшей в конце лужайки беседке; Шарлотта испытывала смешанные чувства — одновременно и страх, и огромное возбуждение — и сама не могла поверить, что все это может происходить именно с ней. Она начала уже с беспокойством думать о том, не поздно ли еще что-нибудь сделать и что именно, чтобы предохраниться, но тут сверху, из широкого французского окна, послышался голос миссис Лейвенхэм:

— Тоби! Шарлотта! Вы там? Пора домой.

— Черт! Вот черт! — выругался Тоби. — А точнее, ни черта не выйдет. Извини, Шарлотта. Как-нибудь в другой раз.