Кэш - Джессика Петерсон

не только хочет остаться, но и мне хочется, чтобы он остался. Я буду убита, если он уедет.

Та тишина, та гнетущая пустота, которые я только теперь осознаю, заполнялись после каждого ухода Пальмера, теперь сменились уютным разговором близких людей и предвкушением по-настоящему потрясающей ночи.

— Классные сапоги, Уилер, — говорит Кэш, когда я протягиваю ему бокал. — Из новой коллекции, верно?

Уилер бросает на меня оценивающий взгляд поверх своего бокала. Она делает это всё время — смотрит, с лёгкой улыбкой на губах.

— Смотрю, ты в курсе дел Bellamy Brooks. — Она снова поворачивается к Кэшу. — Если бы мы делали мужские сапоги, ты бы стал нашей первой моделью.

— Мне пришлось бы снять рубашку?

— Да.

— Тогда записывайте.

Я собираюсь сесть на стул рядом с ним, но Кэш перехватывает меня за бедро и, не говоря ни слова, усаживает к себе на колени, ладонь уверенно ложится мне на ногу.

— У вас талант, девочки. То, что вы делаете — это искусство.

Уилер довольно ухмыляется.

— Услышать такое от ковбоя — высший комплимент. В той сумке у меня ещё несколько пар из новой коллекции. — Она кивает в сторону своей огромной сумки на столе. — Хочешь посмотреть?

— Уилер! — Я подскакиваю. — Ты могла бы сказать раньше!

Она делает глоток вина и медленно поднимается на ноги.

— Извините, что сначала захотела узнать твоего парня поближе.

Кэш усмехается.

— Спасибо.

Я включаю верхний свет, и Уилер начинает выкладывать сапоги на кухонный стол, по одной паре за раз.

Первые — короткие, каштаново-коричневые, с вырезами в форме звёзд, обрамлёнными золотым металлом. Захватывающее зрелище. Другая пара, до колена, цвета слоновой кости, вышитая нежно-розовыми и оранжевыми цветами.

Но больше всего мне нравятся те, что до середины икры. Они похожи на те, что на Уилер, только разных цветов: серебристые, тёмно-серые, лавандовые. Все пары немного отличаются. Серебристые — с металлическим блеском, с классической ковбойской вышивкой, едва заметной на свету. Серые — с узором под питона, закруглённым носком и надписью «Да здравствуют ковбойки», вышитой ярко-красными буквами на голенище.

Но главная звезда — лавандовые. Мы назвали их Madonna не просто так — они действительно крутые. Они металлические, а вышивка выполнена в тёмных оттенках фуксии и пурпурного, которые потрясающе выделяются на фоне нежной лаванды.

Я беру их в руки, любуясь тем, насколько они женственные, безумные и одновременно идеальные.

— Как я догадался, что ты схватишь именно их первой? — Кэш с тихим стоном встаёт и неторопливо направляется на кухню. — Красивые. Как и ты.

— Ты знаешь, тебе не обязательно так стараться. — Я прижимаюсь головой к его плечу. — Ты всё равно получишь своё сегодня вечером, независимо от количества комплиментов.

— Это тонкий намёк на то, что мне пора осушить бокал? — Уилер поднимает свой.

Кэш смеётся.

— Оставайся. А я серьёзно, Молли. Это потрясающая работа.

— Вы такие милые, что это даже противно, — фыркает Уилер, делая длинный глоток вина. — Но да, эта коллекция — просто огонь.

Я ставлю лавандовые сапоги обратно.

— Думаешь, стоит добавить их в шкаф?

— В шкаф? — переспрашивает Кэш.

Уилер хитро выгибает бровь.

— Ты ему не рассказывала про шкаф?

— Теперь мне точно нужно его увидеть, — усмехается Кэш.

От стольких улыбок у меня, кажется, скоро заболит голова.

— Ладно. Покажу вам шкаф.

Я направляюсь к входной двери, но резко сворачиваю в сторону. В небольшом углу спрятана дверь. Я открываю её, включаю свет и отхожу в сторону, пропуская Кэша и Уилер.

— Это, вообще-то, вторая спальня, — объясняю я. — Но у нас столько сапог, что она стала гардеробной и, можно сказать, неофициальным рабочим местом.

Кэш тихо свистит, осматриваясь. На трёх стенах — идеально организованные ряды ковбойских сапог.

— Ну и коллекция у вас, девочки.

— Тут есть по паре каждого дизайна, что мы выпускали, — говорит Уилер, наклоняясь, чтобы поставить сапоги на пол. — Плюс немного тех, что так и не вышли в продажу. Конечно, перед запуском коллекции основную часть мы храним на складе. Но это место для творчества. — Она указывает на стену, обклеенную пробковыми досками. — У нас пока нет полноценного офиса, так что тут мы и генерируем идеи.

— Помогает видеть всё, что мы уже сделали, — добавляю я. — Так мы можем дорабатывать старые дизайны, не повторяя их один в один.

Кэш смотрит на меня, его глаза сверкают.

— Я впечатлён. Это круто.

— Ты крут, — Уилер толкает его локтем. — Но это не по теме. Куда мы собираемся поставить новую коллекцию? — Она задумчиво хмурится, оглядывая комнату.

Здесь и правда почти нет места. На стойках с сапогами не осталось ни единого пустого участка.

— Нам нужен настоящий офис, — говорю я, машинально поправляя торчащую нитку на пробковой доске. — Теперь мы можем себе это позволить.

— Да… — Кэш продолжает оглядываться. — Вы могли бы это сделать…

— Или? — Уилер переводит на него взгляд. — Звучит так, будто у тебя есть идея.

— Может быть. — Его глаза встречаются с моими, а потом снова скользят к сапогам. — Похоже, вам больше нужен не офис, а студия. Потому что больше всего вам нравится именно дизайн, верно?

Сердце трепещет. Чёрт бы побрал этого мужчину за то, что он обращает внимание на всё.

— Ты хорош, — признаёт Уилер.

Кэш смеётся.

— Просто мысль на будущее.

Просто мысль. Как будто мало того, что он украл моё сердце, теперь ещё и мою подругу очаровал.

Я до сих пор не знаю, как мы с Кэшем всё это устроим. Но я почти уверена, что готова бороться за это до конца. Потому что отпустить его… я просто не смогу.

Как только за Уилер закрывается дверь, я буквально бросаюсь на Кэша. Он смеётся, но отступает назад, обнимая меня, пока я прижимаюсь к его шее, целуя и посасывая кожу.

— Что это такое?

— Спасибо.

Он прижимается ко мне, и я отчётливо чувствую его возбуждение, когда его пальцы тянутся к молнии на спине моего платья.

— За что?

— За то, что любишь моих людей.

— Ты их любишь, значит, я тоже. — Кэш отступает, встречаясь со мной взглядом. — Я просто беру пример с тебя, милая. Ты так заботишься о моих людях, что, кажется, они начинают любить тебя больше, чем меня.

Я хмурю брови.

— Ну ещё бы. Ты ведь вечно ворчливый засранец.

Он наклоняется и прикусывает уголок моих губ.

— Этот твой грязный рот.

— Да, есть проблема, — шепчу я, скользя рукой вниз и обхватывая его член через джинсы. — И что ты собираешься с этим делать?

— О, милая… — Его руки находят мои плечи, и он мягко, но уверенно толкает меня вниз. — У меня есть идеи.

Я смеюсь, опускаясь