Импринт - Вероника Десмонд

Мой взгляд опускается на его брюки, и я чуть не задыхаюсь при виде выпирающего материала.

Мы оба ненормальные. Я боюсь его, а он меня хочет.

Но помимо страха я испытываю кое-что еще. То, что покрывает мое белье влагой. Я злюсь на свою реакцию и спрашиваю себя: как я могу хотеть того, кого ненавижу? То, как он на меня влияет, – просто поразительно.

Наверное все дело в том, что я его не ненавижу. И, вероятно, Кастил теперь тоже знает это, потому что я чувствую изменение атмосферы. Я чувствую, как что-то в нем переключилось.

Кастил ставит меня на ноги, я слегка покачиваюсь, как от эмоций, так и от потери его тепла. Мое дыхание сбивается, пока я делаю шаг назад, и еще один, уходя все дальше, так далеко, что нам обоим становится больно.

Его глаза темнеют, а с приглушенным, серым светом, льющимся из-за окна, они становятся просто ужасающими.

– Ты дрожишь, котенок. Я задел какой-то нерв?

Воздух трещит от напряжения, когда я снимаю с себя туфли. Я ощущаю каждый удар своего сердца, каждый вздох – мой тяжелый и его мерный.

– Не делай этого, – я задыхаюсь, не в силах узнать свой голос из-за густоты.

Я продолжаю отступать, но он отвечает мне бесстрастными шагами.

– Если ты побежишь, меня разозлит это, Катерина. Ты прекрасно осведомлена, что я делаю с тобой, когда меня провоцируют.

Я складываю руки на груди, не в силах сдерживать слезы.

– А знаешь, что меня злит, Кастил? Я, черт возьми, не могу отделаться от мысли, что все это время ты был с другой. С той, которая безропотно принимает все твои ненормальные вещи. Скажи честно, тебе стало скучно, – я быстро вытираю мокрые щеки ладонью. – Что я… больше тебе не нужна.

Он отвечает мне смехом. Злым и печальным.

– Ты слышала меня несколькими минутами ранее? Ты, блядь, моя, Катерина. Это значит, что ты нужна мне. Ты моя жена, и твое место всегда будет рядом со мной. И у меня не было ни одной женщины со времен Кингстона. Последнее тепло, что помнит мой член, это твоя магическая киска и моя рука.

– Ч-что?

– У меня никого не было после тебя. И никого не будет помимо тебя. В этом вопросе я ожидаю взаимности, иначе я, блядь, снова буду очень близок к убийству.

Я непроизвольно выдыхаю и делаю шаг назад, выдерживая между нами безопасное расстояние.

– Но это… это невозможно.

– Невозможно? Невозможно – это держаться от тебя подальше, подыхая без твоего запаха. И ты тоже ни с кем не спала, моя маленькая лгунья.

Я даже не удивлена тем, что он так хорошо осведомлен о моей жизни.

– Я просто не могла. Но ты…

Он хватает меня за руку и притягивает к себе.

– А я не хотел никого кроме тебя, – его глаза темнеют, как смертоносный шторм. – Ты представляешь насколько я голоден, Катерина?

– Но Флоренс…

– С Грейсон у меня сугубо профессиональные отношения.

Холодные пальцы ведут по моей шее, вызывая мурашки.

– Ты хочешь трахнуть меня, – шепчу я, вырываясь.

– Хочу.

– Мы еще не поговорили. И я не хочу, чтобы ты меня трахал.

Я давлюсь вдохом, когда моя спина сталкивается со прозрачной дверью, ведущей в сад. Медленно повернув ручку, я впускаю в помещение прохладный, пропитанный озоном воздух.

– Прекрати вести себя так, будто ты этого не желаешь, Катерина. Ты уже сказала свой ответ.

– Я ничего не говорила, – я нервно смотрю за свое плечо, раздумывая стоит ли бежать в одних носках по мокрой траве.

Кастил улыбается, проводит большим пальцем по нижней губе, а карие глаза окрашиваются до пугающей темноты.

– Но ты сказала, Кэт. Взглядом, дыханием, жестами. Твое тело всегда было честнее, чем твой рот.

Он медленно подбирается ко мне, вынуждая меня либо выйти за порог, либо столкнуться с ним.

– Пожалуйста, нет, – шепчу я.

– Меня возбуждает твоя нервозность. И мольбы. Умоляй громче, – его мрачный голос понижается до пугающего диапазона: – И закрой гребаную дверь, Катерина. Я, блядь, вижу как твои соски приветствуют меня. Если ты простудишься, порка – это преуменьшение того, что я с тобой сделаю.

Мне хочется закричать, но в глубине души я знаю, что он не остановится, пока не сделает то, что задумал.

Сделав глубокий вдох, я выбираю другой подход.

– Я хочу уйти. И только тогда, когда мы оба успокоимся, мы сядем и поговорим. Как нормальные люди.

– Тогда уходи, Катерина, – Кастил останавливается в шаге от меня, тянется за мою спину и закрывает дверь. Мне приходится запрокидывать голову, чтобы удерживать его взгляд. – Прямо сейчас.

Его голос пустой, скучающий, но я знаю: Кастил находится в крайней степени ярости.

Может быть, мне действительно нужно дать выход его эмоциям? Может быть, нам надо отпустить себя.

– Я не уйду, – шепчу я почти беззвучно.

Он делает паузу.

– Что ты только что сказала?

Его пальцы обхватывают мой подбородок в знакомом, собственническом жесте. Сердце подскакивает к горлу, и мне приходится сглатывать нахлынувшие эмоции, чтобы остаться на месте.

– Я не уйду от тебя. Ты сказал, что принадлежишь мне, и черт возьми, это никогда не изменится.

– Катерина…

Любого бы напугал его тон, но я знаю, что нужно сделать. Я просто дам ему то, что он хочет.

Меня.

– Я не уйду, – повторяю я с нажимом, и беру его большую ладонь в свою, скрещивая наши пальцы. Мое дыхание прерывается, когда Кастил гладит кожу в том месте, где у меня находится самая заметная родинка.

– Я сейчас очень плохо контролирую себя, Катерина. Тебе действительно лучше уйти, прежде чем я сорвусь с цепи. Я психопат, помнишь? – он усмехается, целуя меня в лоб. – Ты, блядь, умирала на моих руках, и я больше не хочу навредить тебе, несмотря на то, что часть, где я должен разорвать с тобой отношения, является чертовски неправильной.

Он скользит другой рукой по моему горлу и притягивает меня так, что его лоб прижимается к моему.

– Последний шанс, детка.

Проходит одна секунда. Две. Три. Все мое тело дрожит, когда я опускаюсь вниз и поднимаю на него взгляд. Жесткий пол больно впивается в колени, но мне все равно, все, что меня волнует, – это мужчина напротив.

– Скажи мое имя, – приказывает он.

– Кастил, – говорю я, готовая сказать ему что угодно прямо сейчас.

Он расстегивает брюки и достает свой очень большой и твердый член с фиолетовыми венами по бокам. Его рука медленно движется вверх-вниз по всей длине, пока мрачные глаза буквально пожирают мое лицо.

Я знаю, как Кастилу нравится видеть