Кассандра Брук - Прикид

Я старалась не ревновать. Да и какое право имела я на его преданность и верность? Иногда он оставлял мне в квартире записку, сообщал, когда должен вернуться. Иногда я даже не знала, что он уехал. Узнавала об этом, лишь увидев снимок Сараево в одной из газет. На меня смотрели дикие, искаженные болью и яростью лица. То был почерк Джоша, и меня охватывал ужас. Он жил в опасности, я продолжала существовать с Ральфом. Вот абсурдность ситуации! Они напоминали мне двух людей, забежавших под козырек укрыться от дождя, Ральф и Джош. Когда входил один, места для другого уже не оставалось.

– Да я привык… быть один, – как-то заметил он после очередного своего возвращения.

Мы занимались любовью. Рука его лежала у меня на груди. Он улыбался. Лежал на боку, опершись на локоть, и смотрел на меня.

Но что это значит – быть одним в Сараево, подумала я. Быть одним, когда за каждым углом может скрываться снайпер, целящийся тебе в грудь или голову.

Затем как-то утром, зайдя в квартиру, я обнаружила, что его там нет. Он меня не ждал, записки тоже не было. Я прошла в спальню. Постель не застелена. На подушках две вмятины, на полу валяется бюстгальтер. Меня замутило.

А ведь я даже не знала, где и с кем он может быть!..

Если под словами «быть один» Джош подразумевает именно это, видеть его больше не желаю. И в то же время я словно слышала его голос, не то чтобы укоряющий, но беспощадно правдивый: «Но ведь ты живешь с мужем, Анжела!»

То был, наверное, худший день в моей жизни. Именно тогда я поняла, что теряю – возможно, уже потеряла – Джоша…

А вечером мне предстояло присутствовать на премьере Ральфа в Вест-Энде. Последнее место, где мне хотелось бы оказаться… Что окончательно достало меня, так это показная любезность и предупредительность Ральфа. Он зарезервировал мне лучшее место. В театре было битком – по городу определенно распространились слухи знатоков, что пропускать данное мероприятие не стоит. Мужчины, которых я едва знала, подходили ко мне до начала представления и говорили самые лестные вещи о Ральфе. Потом, оглядев с головы до ног, осыпали комплиментами и меня. Все это были люди известные, так называемый бомонд. Театральные агенты, критики, продюсеры – словом, те самые типы, которые старательно избегали нас все эти годы. Теперь же они улыбались, говорили намеками, давали понять, что будущее Ральфа целиком в их потных ручонках. Мне хотелось вцепиться им в глотки и задушить.

– Да, у него прекрасные рецензии, не так ли? – три или четыре раза вежливо произнесла я.

Я прошла на свое место. Программка оказалась оформлена еще роскошнее, чем брайтонская. Однако, мельком отметив, что и в ней красуется все та же фотография Ральфа в образе юного покорителя женских сердец, я больше ею интересоваться не стала. И вместо этого принялась разглядывать публику. Внимание мое привлекла женщина, сидевшая левее и в нескольких рядах впереди меня. Примерно моего возраста, может, чуть старше. Невероятно стройная, полное отсутствие грудей и облако белокурых кудряшек, окаймлявших кукольное личико с такими огромными голубыми глазищами, что я поймала себя на мысли: а не захлопываются ли они автоматически всякий раз, когда она ложится на спину. Она, похоже, тоже была одна.

Лишь когда поднялся занавес, в голове у меня словно звоночек прозвонил. Я точно видела ее прежде. Вот только где?.. Я принялась вспоминать. В магазине? Она вполне могла быть моделью… Нет, вроде бы не в магазине. Я перебирала варианты. Может, в парикмахерской? В ресторане у Ренато? В школе у Рейчел? Тоже вроде бы нет…

И я сосредоточила свое внимание на спектакле. Ральф был просто изумителен – это несомненно. Он отточил и отполировал роль до мельчайших деталей, до блеска. Он был так убедителен. Так страстен. Так печален. Так трогателен. Публика заводилась от его игры. Я физически ощущала, как в темноте зала сгущается напряжение. Я следила за тем, с каким завораживающим мастерством произносит он свои реплики, модулируя голос, пока тот не приобрел почти мистическое звучание. Такие знакомые слова и фразы, про себя я произносила их вместе с ним: «Я для себя уже ничего не жду, не люблю людей… Давно уже никого не люблю».

И тут вдруг я вспомнила. Ну да, конечно же! Брайтон! Вот где я видела эту женщину. Тогда она тоже сидела впереди и чуть левее. И тоже была одна. И ждала у дверей в гримерную, это я тоже помнила. Она была не из тех поклонниц, которые окружили Ральфа, когда он вышел, облепили со всех сторон, требуя автографа. Нет, она стояла в стороне, одна, и наблюдала. Помню, я еще подумала, что эта женщина скорее всего завзятая театралка, помешавшаяся на Ральфе. Такие женщины всегда составляют часть публики. Они ходят на все спектакли и обожают своих кумиров на расстоянии. Но обожать, сидя на одном из лучших мест в зале?.. В ряду, где практически все места предназначены для родственников и друзей труппы? Нет, здесь явно что-то не то…

Тут я вспомнила еще кое-какие детали. Так, мелочи, на которые не обратила внимания в свое время. Словно то были фрагменты некой головоломки, и вот она начала складываться в цельную картину. Я вспомнила, как в те дни, когда должна была бы быть в магазине, кто-то звонил по телефону и дышал в трубку. Запах духов на одежде Ральфа – тогда я наивно полагала, что то были духи его партнерши, которая целовала его на прощание. Вспомнила, как он тратил часы на поиски бараньих котлет. И вот все эти фрагменты головоломки складывались в единое целое.

Я не знала, что и думать. Сама не понимала, что чувствую. Просто смотрела на эту женщину в полутьме. Единственное, что удавалось разглядеть отчетливо, – так это облако белокурых волос. Неужели возможно? Неужели у них с Ральфом действительно роман?..

Ну, допустим, да. Что же я тогда должна делать и думать обо всем этом? Мысли мои напоминали калейдоскоп, в котором вихрем кружились цветные стеклышки, а я, вглядываясь в них, пыталась предугадать комбинацию, в которую они сложатся.

Сложилась она через несколько секунд. И я наконец поняла. Да, я ревновала Ральфа… но только так… совсем чуть-чуть. Просто стыдно, до чего слабо я его ревновала! Более того, меня просто потрясла мысль о том, что Ральф, мужчина, которому я всегда столь безоговорочно верила, может оказаться совсем не тем. Может оказаться человеком, тоже способным вести двойную жизнь. Но самое главное – и эта мысль стала настоящим откровением и шоком ~ я испытывала чувство огромного облегчения. Словно цепи, которыми я была до сих пор скована, вдруг свалились.

Нет, погоди, сказала я себе. Не стоит спешить с выводами. Самое важное – точно убедиться.

Может, подойти к этой женщине после спектакля и представиться? Под каким-то другим именем, разумеется?.. «Простите, но мне кажется, мы где-то раньше встречались…» Ну и что, черт возьми, мне это даст? Вряд ли я могу сказать ей следующее: «Вы вроде бы знакомы с Ральфом Мертоном, да? Так вот, не будете ли столь любезны сообщить, у вас с ним не роман, случайно?» Нет! Тогда уж лучше подойти к ней в фойе и огорошить вопросом в лоб: «Привет. Я – Анжела Мертон. Вы трахаетесь с моим мужем?» Но что, если я ошибаюсь? Что, если она окажется какой-нибудь служащей театра, проживающей в законном браке с каким-нибудь торговцем недвижимостью?