Бог злости (ЛП) - Кент Рина

Киллиан появляется в моей двери, его лицо закрыто, он похож на темного лорда, которому нравятся маленькие девочки.

— Пора идти.

— Куда идти? — спрашиваю я, полуиспуганная, полупьяная.

Его указательный палец стучит по двери.

— Домой.

Глава 31

Киллиан

— Скажи мне, что ты шутишь. Я недостаточно трезва для твоих игр, Киллиан.

— Мы действительно летим. Боже мой, да что с тобой такое?

— Я звоню в полицию. Мы можем вызвать полицию с воздуха? Алло, офицер, меня похищает сумасшедший псих.

— Я не могу поверить, что Анника отдала тебе мой паспорт. Ты угрожал ей, не так ли?

— Я даже не люблю летать. Это страшно. Я не позвонила сначала дедушке. Что если я никогда больше не буду с ним разговаривать?

— Если я умру, то превращусь в страшное привидение и буду преследовать тебя до смерти, урод. Я буду жить в твоих кошмарах.

— Гарет, сделай что-нибудь!

Такова, в двух словах, была словесная рвота, которой Глиндон одарил нас во время полета. Ее чувство паники росло с каждой минутой, как и ее воображение.

Мне пришлось остановить ее после того, как она попросила Гарета о помощи. Потому что к черту этого парня.

Он не должен был присоединяться к нам. И что с того, что он должен был вернуться домой сам и даже попросил у Николая его частный самолет? И да, я мог угнать его самолет, но все равно, он постоянно возвращается. Он мог бы позволить нам взять самолет в свое распоряжение.

Самолет достаточно просторный, чтобы вместить небольшую армию со всем их снаряжением. Удобные кресла сделаны из высококачественной кожи и достаточно просторны, чтобы в них поместились два человека.

Дядя Кайл купил эту крошку в подарок тете Рае на одну из их годовщин, и Николай крадет его всякий раз, когда ему нужно лететь домой — и Гарет, оглядываясь назад.

Не я, потому что я возвращаюсь в Штаты только летом.

Зная, что его присутствие нежелательно, Гарет устраивается на сиденье у окна в нескольких рядах впереди нас, с наушниками в ушах и планшетом в руках.

Я у окна, а Глиндон рядом со мной, ее зрачки расширены, а губы надуты и приоткрыты. Но поскольку она скользкий кролик, она все равно наклоняет голову, чтобы посмотреть на пейзаж, несмотря на свою очевидную аэрофобию.

За полчаса, прошедшие с момента нашего отлета, она была скована, неоднократно выходила из себя и доводила себя до паники. И хотя внимание к ней притупило мои мысли о том, куда мы летим, мне не нравится видеть ее в таком состоянии.

Хорошо, что страх и чашка кофе немного отрезвили ее.

Она все еще немного пьяна, судя по медленному морганию и блеску в ее ярко-зеленых глазах.

— Перестань смотреть в окно, если тебе так страшно.

— Что если мы упадем, например, носом прямо в океан. Мы все умрем, нас съедят акулы, и они могут никогда нас не найти. Это будет так больно.

— Вообще-то нет, мы находимся на высоте более двадцати тысяч футов, так что если мы упадем с такой высоты, то от силы тяжести мы потеряем сознание примерно через двадцать секунд. Хорошая новость в том, что ты ничего не почувствуешь. Плохая новость — не останется никаких остатков для восстановления, поскольку сила падения дезинтегрирует нас и корпус самолета.

Она наконец-то оторвала свое внимание от окна и уставилась на меня так, как будто я убил ее любимого щенка.

— Это должно было заставить меня чувствовать себя лучше?

— Зависит от того, перестанешь ли ты думать, что мы разобьемся. Это не так уж часто случается.

— Но случается.

—ТТогда считай, что это твой последний боевой клич. Хочешь напоследок потрахаться?

— Ты не смешной. — Она сглатывает. — Полеты действительно заставляют меня нервничать. Поэтому я заставляю Сесили и Аву ехать со мной всю дорогу от Лондона до острова.

— Это потому, что твоя голова находится не в том месте. Вместо того чтобы сосредоточиться на аварии и самолете, тебе нужно занять свое время чем-то другим.

— Например?

— Сядь ко мне на колени.

— Я не в настроении для секса, Киллиан.

— Я не буду тебя трахать.

— Правда?

— Правда. Гарет мог бы услышать твои громкие стоны, и тогда мне пришлось бы выбросить его из самолета. Так что иди сюда.

Она колеблется какое-то время, прежде чем встать, потом останавливается.

— Ты только что сказал это. А Гарет прямо там.

— Но это не значит, что я не могу тебя трогать. — Я хватаю ее за запястье и тяну так, что ее ноги раздвинуты на моих бедрах.

Затем я обхватываю руками ее талию, поглаживая кожу под ее топом медленными круговыми движениями.

Она смотрит на меня минуту, ее дыхание медленно успокаивается. Тогда я целую ее лоб, наслаждаясь дрожью, которая проходит по ее телу.

— Лучше?

— Да. — Она дуется. — Но я все еще не хочу с тобой разговаривать.

— Ты все еще можешь использовать тепло моего тела, чтобы успокоиться.

— Ты позволишь использовать себя?

— Тебе? Абсолютно.

И я серьезно. Если эта женщина попросит меня вскрыть мою грудь и показать ей орган, который она просила, я вырву его из сухожилий и положу к ее ногам.

Хотя всей остальной херни, которую она попросила, не будет.

Это просто невозможно.

Ее шея краснеет, и я клянусь, она краснеет, возможно, от умиления, но затем она позволяет своему отвратительному рту взять верх.

— Это все равно не дает тебе права похищать меня.

— Разве ты не хотела от меня большего? Я веду тебя знакомиться с моими родителями.

Ее взгляд уходит в сторону, и я ненавижу, когда она разрывает зрительный контакт. Мне приходится видеть ее постоянно, и она никогда не уклонялась от меня, поэтому, когда она разрывает нашу связь, я чувствую странное чувство потери.

Словно почувствовав перемену, ее взгляд снова медленно встречается с моим.

— На скольких ты пробовал этот трюк?

— Ты первая.

— Я должна чувствовать себя особенной, потому что победила всех девочек и, по-видимому, мальчиков?

— Пять из пяти, но настоятельно рекомендую, и не будь гомофобом. Это плохо сочетается с остальной твоей моралью.

— Гомофобия не имеет к этому никакого отношения. Я просто думаю, может быть, в будущем я застану тебя в постели с мужчиной или женщиной.

— Возможно, с обоими одновременно. — Когда она бледнеет, я добавляю. — Это была шутка.

— Я думала, ты не шутишь.

— С тобой — да.

Она кладет руку мне на плечо, вероятно, для равновесия, но я предпочитаю думать, что она также хочет каким-то образом прикоснуться ко мне — так же, как я к ней.

— Ты бисексуал?

— Николай — да.

— А ты? Тебя привлекают мужчины?

— Не совсем. Меня привлекали любые доступные отверстия. Пол не имел имеет значения.

— А сейчас?

— Прошло несколько месяцев с тех пор, как я не заботился о сексе в целом, будь то с мужчинами или женщинами. Все они становились повторяющимися, безвкусными и болезненно скучными

— Пока ты не нашел меня, — шепчет она.

— Пока я не нашёл тебя. На вершине того утеса ты выглядела такой невинной и наивной, что мне захотелось как-то запятнать тебя, разрушить эту кажущуюся невинность и посмотреть, что за ней скрывается.

— Разве ты не романтик?

— Ты думаешь?

— Я сдаюсь. — Она испустила вздох. — Я явно не могу выиграть у тебя.

Если бы она только знала, насколько неверно это утверждение. Это больше похоже на то, что я не не могу победить с тех пор, как она появилась в моей жизни.

Мои пальцы запутались в ее волосах, и она закрыла глаза, не желая наслаждаться поглаживаниями, но все равно делает это.

— Ты больше не куришь, — неожиданно объявляет она.

— Я сказала, что брошу, если ты займешь мои губы и руки, и я сдержала свое слово, детка.

— Ты... действительно бросила из-за меня?

— Конечно. Пассивное курение — серьезная угроза для твоего здоровья.

— Ты представляешь серьезную угрозу для моего здоровья.