Элизабет Лоуэлл - Рубиновое кольцо

Фейт наблюдала за Уокером. Она отметила для себя, что он был похож на Арчера, когда тот вел дело.

– Какой акцент? – спросил Уокер.

– Скорее всего это русский, – нетерпеливо вклинился Джефф. – Это ведь оттуда груз, не так ли?

– Я не тебя спрашиваю. Я спрашиваю твоего отца.

– Послушай, – ощетинился Джефф, – если ты не веришь его ответам, зачем ты его мучаешь?

Уокер повернулся к нему с убийственной грацией хищника:

– Похвально, что ты защищаешь своего отца. Тебе это делает честь. Что ты знаешь о рубинах, о русских и об ограблении?

– Ничего.

– Тогда заткнись.

– Какого черта ты…

– Фейт, – прервал его Уокер, не отворачиваясь от Джеффа, – иди позови спецагента Пил. Джеффу не терпится с ней поговорить.

– Нет, – быстро сказал Джефф. – Мне просто не нравится смотреть, как ты играешь с отцом в кошки-мышки.

– Тогда закрой глаза, сынок.

Фейт вздрогнула от таких слов.

И Джефф тоже.

Уокер оглянулся и посмотрел на Дэвиса.

– Какой акцент был у того, кто вам позвонил?

– Не французский, не немецкий и не английский, – сказал Дэвис. – Это все, что я могу сказать.

– Чего он хотел?

– Большой рубин. Немедленно.

– Когда вам стало известно, что он пропал? – спросил Уокер.

– Я не знаю, когда это случилось, честно. Это могло произойти в любое время на прошлой неделе.

– Чепуха. Любой человек, владея подобным камнем, не может не полюбоваться им хотя бы раз в день, – резко бросил Уокер. – Приятной леди со значком, похоже, не терпится включиться в разговор.

– Три-четыре дня назад, может быть. Трудно вспомнить. Я сильно набрался, поэтому вообще забыл, что камень у меня.

– Да, слишком много пьете, – без всякой симпатии заметил Уокер. – Что вы сказали, когда у вас потребовали рубин обратно?

– Я на самом деле перепугался, – прошептал Дэвис. – Он сказал, что смерть моя будет мучительной, если я не скажу, где рубин.

– Что вы ответили? – повторил вопрос Уокер. Дэвис с тоской посмотрел на бурбон. Это была самая трагичная для него часть истории, которая заставляла его испытывать крайне неприятное чувство.

– Я сказал… – Он откашлялся и попробовал снова:

– Я сказал, что я отправил его на консигнацию.

Уокер знал ответ на свой следующий вопрос, но должен был задать его в любом случае.

– Кто вместо вас должен был принять мучительную смерть? ѕ холодно спросил он.

– Никто! Я не собирался…

– Чепуха, – прервал его Уокер. – Вы знали, что без рубина вы покойник. Кого вы выбрали вместо себя?

Фейт догадалась обо всем, раньше чем Дэвис открыл рот.

– Меня, – ответила она. – Он сказал русским, что их драгоценный камень у меня.

Уокер наблюдал за стариком.

– Дэвис?

– Я не знал, что делать, – сказал Дэвис, а слезы медленно текли по его лицу. – Он собирался меня убить.

Уокер готов был сам это сделать.

– Похоже, это желание не одного человека, мистер Монтегю, – сказал Уокер. – Иными словами, вы сказали, что дали Фейт рубин вместе с остальными драгоценностями, верно?

Дэвис закрыл глаза. Его рот был плотно сжат.

– Да, – наконец хрипло сказал он.

– С частью ожерелья? – спросил Уокер, не желая допустить ни малейшего недоразумения.

– Да.

Уокер задал вопрос на миллион долларов небрежно, как человек, который просит спичку:

– Где сейчас большой рубин?

– Я не знаю.

– Неудовлетворительный ответ, – сказал Уокер холодно. Он посмотрел на Фейт, словно хотел убедиться, что она в безопасности. Потом взглянул на Джеффа.

– Придется вам потратиться на адвоката, – сказал Уокер. – Иначе твоему отцу не позавидуешь.

Глава 31

Через два часа на обшарпанной галерее особняка Руби-Байю появилась Эйприл Джой. Синди Пил угостила Эйприл остывшим кофе, пока адвокат Дэвиса Монтегю составлял на кухне проект договора с подзащитным. Условия договора были таковы: в обмен на сотрудничество Дэвиса с ФБР все обвинения с семьи Монтегю будут сняты. Но Дэвис должен будет помочь засадить в тюрьму Сола, Джо и Банди.

Если бы Эйприл Джой могла, она бы похитила свидетеля, но не пошла на это, потому что знала: ФБР поднимет шумиху. А это ей совершенно ни к чему. Сейчас главное – поручить Максу Бартону прослушать все допросы Дэвиса.

Единственная причина, почему Эйприл не суетилась, заключалась в том, что Дэвис, похоже, на самом деле ничего не знает о предмете, который ее интересует. А это – «Сердце полуночи». Старый пьяница уверяет, что потерял его, а Синди Пил ему верит.

Эйприл чувствовала, что Фейт Донован знает больше, чем говорит. Поэтому-то Эйприл и приехала сюда из Сиэтла.

– Хорошо, – сказала она Пил холодным тоном, – пьяница твой. Но ты передаешь мне каждое слово, которое он скажет о русском канале, в тот момент когда он его произнесет. Если окажется, что он знает что-то о «Сердце полуночи», ты сразу же связываешься со мной. Согласна?

Пил была реалисткой. Эйприл Джой, может, с виду и щупленькая, но связываться с ней опасно. Эта женщина гораздо сильнее, хитрее и жестче любого мужчины. Если Эйприл хотела превратить чью-нибудь жизнь в ад, ей это ничего не стоило. Она могла все.

– Конечно, – спокойно согласилась Пил. – Мы всегда идем на сотрудничество с другими федеральными службами.

Эйприл фыркнула и сунула руки в карманы своих черных брюк.

– Конечно, сестренка. – Она повела плечами, и небрежно накинутый на них алый пиджак заколыхался. Одежда ее была из магазина готового платья, но сидела на ней изумительно. – Где сейчас остальные обитатели дома?

– Младший наверху. Остальные обедают. – В голосе Синди чувствовалась обида. Сидеть в болоте невесело, а в доме из огромной кухни сейчас разносятся невероятные запахи.

– Хорошо пахнет, – заметила Эйприл.

– Уокер на рассвете принес нам какие-то бисквиты. С тех пор я все время думаю о еде.

На секунду Эйприл задумалась об Оуэне Уокере. Она не знала некоторых моментов его биографии. Даже не владея полной информацией о нем, она предполагала, что манера говорить, растягивая слова, – просто игра. Арчер Донован не нанимал болванов, а Уокер быстро стал его незаменимым сотрудником.

Это означало, что Уокер – тот человек, который способен выполнить любую работу.

– Попытаюсь добыть тебе обед, – сказала Эйприл.

Фейт только проглотила последнюю ложку сливочного супа из самки краба, как вошла Тига с огромным блюдом ребрышек-барбекю и маленькими крабами. На большом блюде был гарнир: салат из моркови, капусты и лука.

– Холодный виноградный пирог на десерт, – объявила Тига. – Так что оставь для него место, Руби.

Фейт сумела превратить гримасу в улыбку. Она уже перестала убеждать Тигу, что ее зовут Фейт.