Фиона Нилл - Тайная жизнь непутевой мамочки

— Очень удобно, — замечает Эмма.

— В действительности в данный момент слегка жарковато, — добавляет Кэти.

— А в какой момент другой понимает, что может к вам присоединиться? — спрашиваю я, мысленно представляя систему колокольчиков, которую можно еще иногда встретить в некоторых сельских домах. Самое замечательное во времяпровождении с Кэти и Эммой — то, что их ситуации всегда более забавные, чем моя собственная.

— Ладно, это именно та часть отношений, которая изменилась, — говорит Кэти. Я поражаюсь: двое мужчин слились? — Не вдаваясь в мелкие подробности, это все происходит в одно время.

— Значит, есть элемент гомосексуализма! — ликует Эмма. Это, как она полагает, подтверждает ее оригинальную теорию.

— Не думаю, что все так просто, — говорит Кэти. — Мне кажется, каждому из них нравится смотреть, как другой занимается сексом с той же самой женщиной. И еще здесь есть элемент соперничества.

— С мужчинами всегда так, — замечает Эмма.

— Боже, мне придется все рассказать Тому! — вздыхаю я.

— Я хочу заново открыть радости тривиального секса, — заявляет Кэти.

— О чем ты? — Я представляю сценарий, включающий мороженое и лужайку, — но отнюдь не перспективу увеличения горы грязного белья и усугубления моих мытарств со стиркой.

— Я имею в виду обычный, заурядный секс, — объясняет она. — У нас, кажется, никогда не бывает возможности «упасть на диван перед телевизором с какой-нибудь готовой едой».

— Тебе еще предстоят годы такой жизни, — устало обнадеживаю я.

— И тут не так много дружеских отношений. Твой брат говорит, что лояльность и нежный преданный характер — важные черты в мужчине, и что в двадцать лет мы имеем обыкновение отвергать мужчин, которые их проявляют. Потом, когда нам уже тридцать, те мужчины оказываются заняты, и нам остаются остальные — как раз в тот момент, когда наши приоритеты в корне изменились.

— А себя он включил в число этих остальных? — интересуюсь я.

— О да, — отвечает она. — Он описывает самого себя как классический случай фобии — боязнь ответственности и неспособность поддерживать отношения ни с одной женщиной более двух лет.

— О! Значит, ты с ним виделась? — вопрошаю я, поскольку вряд ли они вели этот разговор по телефону.

— Я столкнулась с ним пару недель назад, и мы вместе дважды обедали, — отвечает она.

Приходит официант с еще одной бутылкой шампанского.

— Не хотите ли имбирного пива? — спрашивает он меня, поприветствовав Эмму.

Это тот же самый официант, который был во время моего последнего визита сюда; я поздравляю его с безупречной памятью и с завистью смотрю на его фартук. Со времени отъезда Петры прачечный пейзаж почти не изменился. Я нашла прачечную для рубашек Тома, а няня получает дополнительные деньги, разбираясь с остальным. В этом деле наметился прогресс, но проблема все еще остается.

К моему удивлению, фартук официанта измят и в пятнах. Их так много, что он напоминает географическую карту мира. Я ищу очертания различных стран и нахожу пятно от красного вина, напоминающее Австралию, и цепь маленьких красных островков вдоль более большой отметины, образовавшихся, я полагаю, от томатного соуса — это может быть Греция и несколько островов, возможно, Крит и Корфу. Он замечает, что я рассматриваю его, и печально качает головой.

— Он бросил меня, — объясняет официант. — Я продолжал оставлять дверь холодильника незакрытой. И однажды утром во время этой жары я пришел в кухню и увидел, что все начало портиться, и тогда это случилось. Три года накрахмаленных фартуков испарились менее чем за пять минут — из-за пинты прокисшего молока.

Он пожимает плечами, наливает мне еще один бокал шампанского и удаляется.

— Не могу поверить, что пары распадаются по таким пустяковым причинам, — говорит Эмма.

— Они кажутся пустяковыми, если ты рассматриваешь их в отрыве от всего остального, но почти всегда они являются последним звеном в целой цепи событий, — возражаю я.

Я рассказываю Эмме и Кэти о моем самом последнем скандале с Томом.

— После продолжительных дискуссий он, наконец, дал свое разрешение купить Джо на его шестой день рождения хомячка, с тем условием, что я возьму на себя всю ответственность за его благополучное существование, — рассказываю я.

— Я не хочу, чтобы он свободно разгуливал повсюду, перегрызая проводку и устраивая беспорядок, — заявил он.

— Но тебе не придется выводить его на прогулку и тому подобное. Хомячки — крохотные существа. Ты их даже не заметишь, — сказала я ему.

Я рассказываю, как вместе с тремя мальчиками пошла в местный зоомагазин, где мы выбрали оранжевого хомячка, которого они решили назвать Ровер[106], потому, что на самом деле им хотелось завести щенка. «Замещающее домашнее животное» — так назвал бы его Марк. Кэти громко смеется.

К тому времени, когда мы приехали домой, Ровер успел прогрызть обувную коробку и потерялся где-то в машине. Дети были безутешны, поэтому мы вернулись в зоомагазин, чтобы немедленно купить замену, которую я доставила домой в маленьком аквариуме для рыбок пристегнутом ремнем на переднем сиденье автомобиля и тут же пересадила его в высшей степени надежную клетку в саду.

На следующее утро, когда мы садились в машину я обнаружила, что Ровер устроил там себе резиденцию. Он нашел дорогу в перчаточный ящик и перегрыз некоторые красные и белые провода. Он съел хлебную корку и яблочный огрызок и повсюду оставил свои «визитное карточки». Том пытался поставить компакт-диск, но проигрыватель не работал. Также, как и освещение в перчаточном ящичке. Он всмотрелся внутрь и достал оттуда погрызенный шоколадный батончик.

— Если бы я не знал, что это не так, то сказал бы что это следы зубов грызуна, — подозрительно заметил он.

— Однако Ровер мирно сидит в своей клетке, — сказала я. — Ты же видел его там.

— Кто такой Ровер? — спросил он. — Я думал, что хомяка назвали Спот.

— Это его второе имя, — шепотом говорю я. — Не упоминай об этом, потому что был спор из-за того как его назвать.

Том откопал на полу позади пассажирского сиденья «Дорожный путеводитель от А до Я». Он поднял его вместе с маленькой кучкой измельченной бумаги. Очевидно, Ровер устраивал себе гнездо.

— Ради Бога, Люси, что случилось с картой? — спросил муж. — Что-то съело половину Ислингтона.

К счастью, Том был настолько поглощен тем, что пытался восстановить нужную ему страницу, что не заметил маленького хомячка, пристально взирающего на него из глубины бардачка. Но к несчастью, его заметили дети.

— Мамочка, смотри, это Ровер, он воскрес, — сказал Джо.

Ровер выпрыгнул из бардачка прямо на Тома, который, чертыхаясь, подскочил на своем сиденье.

— Папа сказал слово на букву «х», папа сказал слово на букву «х»! — зазвучал хор на заднем сиденье.

Ровер исчез в задней части автомобиля.

Еще полчаса ушло у нас на то, чтобы поймать его и вернуть в неволю, — но мы ссорились так громко, что Ровер отказывался выходить.

— Ты никудышная притворщица, — сказал Том, когда мы закрыли дверцу клетки. — Полагаю, однако, это залог того, что у тебя никогда не будет посторонних любовных связей, или, в крайнем случае, если такое произойдет, ты никогда не сможешь сохранить это в секрете.

— Ну, в этом он прав, — говорит Эмма. — По тебе всегда все видно.

— Дело в том, что и через три месяца хомяк может рассматриваться как определяющий момент, — задумчиво говорю я. — Переломный пункт.

— О чем ты говоришь? — осторожно спрашивает Кэти.

— Ничего определенного, — отвечаю я. — Я лишь имею в виду, что только задним числом можно понять, как одно событие воздействует на другое. Цепные реакции.

— Ты подразумеваешь нечто наподобие того, как эрцгерцог Фердинанд был убит в Сараево? — спрашивает Эмма.

— Точно, — соглашаюсь я.

Я допила свой бокал шампанского, и Эмма снова наполнила его.

— А как развивается пьеса с Прирученным Неотразимцем? — любопытствует Кэти.

— Я потеряла к нему интерес, — говорю я. — Мы стали друзьями. Из офигительной фантазии все превратилось в банальную реальность.

— А что он? — допытывается она.

— Даже не вздрагивает! — Я отвечаю так убедительно, что почти сама верю в это.

— Я бы желала выключить сексуальный ток в отношениях с Гаем, — говорит Эмма. — Это самая трудная часть процесса.

— И каков главный прогноз? — спрашиваю ее я.

— В душе я уже почти приняла решение и могу гарантировать, что все будет окончательно завершено еще до конца этой недели, — загадочно отвечает она. — На самом деле я должна встретиться с ним позднее. Обещаю, что расскажу вам все подробности, как только это произойдет, но сейчас я не хочу говорить, потому что могу спровоцировать нешуточный спор.