Фиона Нилл - Тайная жизнь непутевой мамочки

— Кровь есть? — всегда с надеждой спрашивал кто-нибудь из них, и я чувствовала их взволнованную дрожь, смесь восторга и страха, если ответ был утвердительным. Думаю, кровь должна доказать детям, что они существуют отдельно от родителей. Символ того, что однажды жизненные невзгоды придется переносить одному.

Затем я, одновременно закладывав груз белья в стирку, проверяла орфографию Сэма; звонила другой мамаше, чтобы подтвердить присутствие Джо на предстоящем праздновании дня рождения ее отпрыска, а также починила полку и высушила утюгом влажные джинсы, которые на мне сейчас и надеты, — все это отвечая на вопросы Джо о сперме. Его одержимость «Звуками музыки» прошла, и теперь он увлекся программами о живой природе Дэвида Эттенборо.

— Мам, сперматозоиды большие? — спросил он.

— Крошечные, — ответила я.

— Даже у кита?

— Да. — Я надеялась, что если не втянусь в разговор, он выберет другой момент, чтобы продолжить эту дискуссию. — Не важно, какого ты размера, сперматозоиды все равно крохотные.

— А можно мне завести их немножко, как домашних животных?

— Видишь ли, они погибают, как только покидают свой дом. — Я знаю, что эта выдумка позднее посеет семена путаницы, но сейчас у меня просто нет времени. Предполагалось, что менее чем через час я должна встретиться с Эммой и Кэти.

— Можешь попросить у папы нескольких, — услужливо подсказывает Сэм. — Он их производит.

Джо подозрительно смотрит на него. Сэм живет на светлой стороне жизни, а у Джо всегда вопросы.

Это был бы удачный момент, чтобы начать элементарно-познавательную беседу о птичках и пчелках, только времени у меня на это не было. Я представила себе, как шестнадцатилетний Джо занимается сексом со своей девушкой и делает ей ребенка, а потом винит меня, потому что я сказала ему, что сперматозоиды не смогут выжить во внешнем мире. Для собственного успокоения я говорю себе, что еще задолго до этого у нас случится не одна беседа на эту тему.

— Я накоплю своих карманных денег и куплю их немного, — заявляет Джо.

— Может быть, лучше золотых рыбок? — предлагаю я. — Они намного интересней. Почему бы вам обоим не поиграть в «Топ-трампс»[104]?

Это было не то, что я называю «положительная ситуация для бэбиситтинга», которая подарила бы мне вечер, свободный от купания детей и рассказов на ночь — процесса, который занимает обычно более полутора часов, даже если сокращать все этапы. Напротив, это был тот тип бэбиситтинга, в результате которого ты чувствуешь себя совершенно измотанной к тому моменту, когда уходишь из дома. Когда я читала книгу для Джо, то чувствовала, как мои глаза слипаются, и была уже половина девятого, когда Том разбудил меня.

— Я уложу Фреда, — сказал он. — Поторопись, ты еще успеешь.

Я выскочила за дверь, бормоча благодарности, однако в действительности я злилась на него: можно было по пальцам одной руки пересчитать количество раз, когда он сидел с детьми вместо меня в этом году, в то время как я потеряла счет, сколько раз одна укладывала детей спать. И никаких аплодисментов! А ведь я знаю, что он будет считать, что заработал очки за сидение с детьми сегодня. Что же это такое, если даже самые услужливые мужчины стремятся подсчитать количество всех своих домашних усилий? Каждый малейший вклад методично протоколируется — от купания ребенка или приготовления завтрака до разгрузки посудомоечной машины. Они хотят и ожидают благодарности и аплодисментов. Я знаю — придя домой, я найду детритус[105] от полдника все еще на столе, и ожидается, что я буду улаживать дела с Фредом, когда он проснется, что происходит почти каждую ночь.

Поэтому хотя мысль о вечере, проведенном вместе с моими подругами, обычно наполняет меня скрытым энтузиазмом девочки-подростка, впервые отправившейся на встречу с новым бойфрендом, сегодня я не хотела бы ничего другого, как провести вечер, сидя перед телевизором в компании с бутылкой вина.

Однако когда Эмма и Кэти начинают подавать мне знаки из другого конца комнаты, мое душевное состояние несколько улучшается. Прошло почти два месяца с тех пор, как мы виделись в последний раз, а моя ночная вылазка с Эммой была незабываемой из-за целого ряда ужасных причин. К счастью, это не повлекло за собой много светских разговоров. Я находилась в депрессии, решив избегать контактов с Робертом Басом. В конечном счете, я вынырну с возрожденной энергией, но в данный момент в моей жизни образовался вакуум.

— Вот — за мировое господство! — провозглашает Эмма, вручая мне бокал шампанского, когда я сажусь напротив нее. — Теперь в моем ведении Европа, Северная Африка и Ближний Восток.

Я жадно глотаю шампанское, будто это вода, и предлагаю тост за ее успехи. Способность Эммы предвидеть нужные шаги всегда впечатляла и удивляла меня. Она завоевывает новые территории, как колониальная сверхдержава, в то время как я чувствую себя втянутой в постоянную борьбу за контроль над крохотной частью района под моим командованием. Даже горка белья постоянно норовит взбунтоваться.

— Полагаю, что это немного похоже на то, как иметь троих детей, — говорю я. — Старший относительно спокоен, но склонен к дискуссиям по поводу денег; средний всегда чувствует себя обделенным, а младший упрям и капризен. — Я откидываюсь на спинку бархатного дивана, удовлетворенная своим географическим релятивизмом. — Я все еще читаю газеты, знаете ли.

Тут звонит телефон. Даже не глядя на номер, я знаю, что это Том. Если бы я была регионом, то была бы Центральной Африкой, думаю я про себя, неконтролируемой, идущей курсом к гражданской войне и управляемой мелкими диктаторами.

— Люси, я не могу найти подгузников, — говорит он. — А если на Фреда не надеть на ночь подгузник, он будет писать где угодно.

— Думаю, они у нас закончились. Я достану несколько по дороге домой. Тебе придется соорудить замену, — отвечаю я, держа телефон возле уха.

— Что именно ты предлагаешь? — подозрительно спрашивает он.

— Ну, ты можешь использовать маленькое вафельное полотенце или салфетку, а сверху надеть на него пару больших трусов. Тем самым ты подаришь себе пару часов, по меньшей мере, — объясняю я.

— Ты что, и раньше так делала, да? — В его голосе раздражение.

Телефон замолкает.

— Не могу себе представить ситуацию, в которой ты не нашлась бы что ответить, — поражается Эмма. — В импровизации ты неподражаема. Это действительно надо уметь!

— Это приходит со временем, — отвечаю я. — Три маленьких соломенных снопа и легко воспламеняющийся супруг держат в постоянной готовности твоего внутреннего пожарного.

— Не могу представить себе, что я когда-нибудь буду иметь троих детей и буду в состоянии обмениваться впечатлениями, — говорит Эмма без тени сожаления. — По иронии, несмотря на то что впервые за много лет я имела постоянного бойфренда, я дальше, чем когда бы то ни было, от вопроса о детях. Гай наверняка не захотел бы больше иметь детей. — Она похлопывает по своей огромной черной «Хлоэ», с которой мы совершали свой ночной налет, тем жестом, каким обычно беременная женщина похлопывает себя по животу. Сумка чем-то набита. Я задаюсь вопросом, что там, — учитывая ее содержимое в тот последний раз, когда мы были с ней вместе.

— Точно так же еще и потому, что он имеет постоянную жену, — говорю я, замечая, что при упоминании о Гае она использует прошедшее время, а не настоящее.

— И я никогда больше не буду иметь детей, если моя нынешняя ситуация не изменится, — вступает Кэти. — Думаю, что в итоге Пит стал бы лучшим отцом, но это не было бы благоприятным началом для семейной жизни.

— Но разве ты не могла бы выбрать одного из двух? — спрашиваю я.

— Или иметь ребенка от одного, а потом от другого? — спрашивает Эмма.

— Тогда у меня было бы трое детей от трех разных отцов, — отвечает Кэти. — Это какой-то трейлер с мусором! Так или иначе, это не вариант. Думаю, дело в том, что мне приходится встречаться либо с ними обоими, либо ни с кем, хотя мы никогда глубоко не анализировали эту ситуацию. На самом деле вместе они представляют собой совершенного мужчину.

— Так что же тогда тебя не устраивает? — спрашиваю я.

— Футбол, кино, рестораны, куда поехать на отдых, книги, которые мы читаем, — все, о чем принято говорить, — продолжает она. — За исключением этой странности, все совершенно нормально. Просто я нахожу это немного утомительным. Очень здорово иметь так много секса и быть любимой двумя мужчинами, но это слегка чересчур, как, например, переесть шоколада. Слишком много хорошего.

— Итак, когда Бен проводит уик-энд со своим отцом, а ты с ними обоими, то как ты решаешь, в чьей постели будешь спать? — спрашиваю я.

— Мы все спим в одной постели, — отвечает она.

— Очень удобно, — замечает Эмма.