Хоуп Макинтайр - Как соблазнить призрака

– В Девоне, в доме у моря. Он принадлежит одному из актеров, снимающихся в «Братстве». Он дал мне ключ, чтобы я могла приехать туда когда захочу. Я и сейчас туда собираюсь. Я позвонила хозяину дома, и он разрешил. Даже не спросил, зачем.

– А как же «Братство»?

– У меня двухнедельный перерыв. Вот почему я в Лондоне. Так вышло, что моя героиня, Салли Макивэн, уехала в Нью-Йорк по делам. Я отправлюсь в Девон, потом вернусь на работу и попрошу защиты в Манчестере. И расскажу съемочной группе «Братства» всю правду.

– Утром мы первым делом расскажем все Максу Остину и попросим его связаться с полицией в Девоне. Мы же не хотим, чтобы вы боялись.

Но не успела я утром позвонить Максу Остину, как в девять часов он уже стоял у меня на пороге, улыбаясь и источая обаяние. Он снова надел романтичное развевающееся пальто, но когда я рассказала о Сельме, тут же превратился в Макса раздражительного и мрачного. Он разозлился, что я не позвонила ему ночью.

– У вас же есть мой мобильный. Он включен всю ночь. Какой смысл ждать утра? Я должен был приехать и сразу его арестовать. Этот ублюдок наверняка уже на полпути в Китай. О чем вы думали?

Я отвела его к Сельме. Он спустился минут через двадцать, к этому времени смягчившись.

– Держите ее там. Никого к ней не пускайте. Она настаивает на поездке в Девон – кажется, она была там на Новый год. Дала мне адрес. Я проверю.

– Вы ей не верите?

– Я проверю, – повторил он. – А сейчас позвоню кое-кому и отправлюсь за угол. Нанесу визит вашему другу Баззу.

– Он не мой друг, – начала я, но он ушел прежде, чем я успела договорить. Я вышла за ним в холл и мельком увидела, как в дверях исчезает зад Сонни Кросса – к счастью, уже одетый. Так-так-так.

Мамы нигде не было, хотя обычно она встает раньше всех. Спустилась Кэт и сразу кинулась к телефону – звонить в больницу. Судя по тому, как тяжело она опустилась за кухонный стол, изменений в состоянии Ричи не было.

Кэт выглядела совершенно изможденной.

– Мне разрешили посидеть у его постели до четырех утра. Я вернулась домой и попыталась заснуть, но проспала не больше двух часов.

Я принялась готовить ей завтрак.

– Тебе надо поесть, – сказала я твердо, когда она поморщилась при виде яичницы с беконом.

– Ничего не говори. Я знаю. Я должна поддерживать силы, – механически повторила она утомленным голосом. – Смените пластинку, а? Спасибо вам за поддержку, но от этих клише меня тошнит.

– Прости, – пробормотала я.

– Нет, это ты меня прости. Правда. Не понимаю, почему я огрызаюсь. Но ты и сама выглядишь неважно. Что случилось? А, помню. Где Томми?

– Это долгая история, – сказала я. – У тебя есть время?

– Конечно, – ответила Кэт. – Я поеду в больницу через полчаса, так что сейчас я в твоем распоряжении. Зря я вчера пошла на работу, все равно не могла сосредоточиться.

Я рассказала ей всю историю, начиная с цитрата калия в аптечке Томми. Я должна была уже тогда догадаться, что происходит. Кэт изумленно качала головой.

– А тебе не пришло в голову спросить его, откуда там лекарство? Нет? Ли, на такое способна только ты.

Я описала, как Томми вдруг заговорил на чистейшем французском. Сообщила ей грустное известие о Норин и описала встречу с Мари-Шанталь у ее постели. Закончила я свой рассказ неожиданными откровениями Томми о своем романе, не преминув вставить несколько злобных подробностей в описание Мари-Шанталь.

– Вся такая аккуратная, подтянутая. Не удивлюсь, если она каждый день делает маникюр. На всем ее теле нет, наверное, и волоска!

– Но она страдает циститом, – напомнила Кэт.

– Да, – рассмеялась я. – В жизни все-таки есть справедливость.

Я ждала ее комментариев насчет поведения Томми, но не успела она раскрыть рот, как в дверь позвонил Макс Остин. Уже второй его визит за утро.

– Его нет, – невыразительно произнес он. – Я звонил, но никто не ответил. Сосед видел, как сегодня утром он уезжал с чемоданом. Привет, Кэт, – поздоровался он, увидев ее за моей спиной. – Как ты держишься?

– У Ричи все по-прежнему, – ответила она. – Я держусь, а что мне остается. Но вдруг он останется таким на месяцы?..

Я знала, что она хотела сказать «на годы», но не нашла в себе сил. Макс передернулся. Ему явно было неловко.

– Что ж, придется смотреть фактам в лицо. Хотя, с другой стороны, он может очнуться и сегодня. Но мне, Кэт, хуже всех. Это я велел ему заглянуть в гаражи за домом. Так что я во всем виноват. Хочешь на кого-нибудь накричать? Кричи на меня, если тебе станет легче.

– Не станет, – вздохнула Кэт. – И ты не должен винить себя. Скажи, ты разговариваешь с ним, когда приходишь, или, по-твоему, это пустая трата времени?

– Разговариваю, – ответил Макс. – Задаю ему вопросы. Он ведь разыскивал и допрашивал бывших подруг Базза Кемпински. Я спрашиваю Ричи о том, как у него идут дела, потому что хочу знать каждую деталь об этом чертовом ублюдке. В тот день, когда на Ричи напали, он как раз встречался с одной из них. Это была последняя женщина, с которой спал Базз до того, как познакомился с Седьмой. Ричи рассказал мне о ней, когда пришел с едой из ресторана. Ее состояние потрясло его, а ведь с тех пор прошли годы. Но я так и не узнал ее имени – думал, увидимся завтра на работе – и теперь не могу его отыскать. В дневнике Ричи ничего нет. Я обыскал его стол, но тоже ничего не нашел. Она звонила ему в тот день, и он крикнул мне, что едет куда-то в западный Лондон. Подробностей я не знаю.

Кэт покачала головой:

– В тот вечер я встречалась с Ли. Весь день его не видела. Мы говорили по телефону, и он сказал, что ездил, кажется, в Пекхэм, но не сказал, зачем. Я знала, что он собирался заскочить к тебе, Макс. Хотел узнать, не хочешь ли ты выпить пива или что-то в этом роде. А потом позвонил ты и сообщил, что он в больнице.

– Послушайте, – произнес Макс. – Мы поймаем Базза. Я установлю слежку за домом, так что, если он приблизится к Сельме, мы узнаем об этом. Скажите ей, чтобы она не беспокоилась. Я пришлю кого-нибудь зафиксировать побои. Кэт, увидимся в больнице.

– Неужели ты ничего не замечаешь? – воскликнула Кэт, когда он ушел. Она ухмылялась, как Чеширский кот, и хотя я была рада снова видеть ее улыбку, мне стало не по себе.

– Что именно?

– Ты ему нравишься.

– Кому?

– Максу. Ты ему нравишься. Это ясно как день.

– Нет, не нравлюсь.

– Он глаз с тебя не сводил, когда разговаривал со мной. Так волновался. Я никогда его таким не видела. Некоторое время назад Ричи говорил, что он рассказывал о тебе, но я не поняла. Думала, он имел в виду твое дело, а не тебя. Почему ему непременно надо было зайти к тебе и лично сообщать, что Базз смылся? Он мог просто позвонить.