Кэндес Бушнелл - Пятая авеню, дом один

Досадуя, она присела за письменный стол Пола. Вращающееся кресло, обтянутое гладкой шоколадной замшей, было ультрасовременным, как и сам стол — длинный, полированный. На нем лежала пачка гостиничных бланков для записок, стояли серебряный стаканчик с шестью карандашами с ластиками и фотография в серебряной рамке, с которой хищно смотрел ирландский волкодав. Наверное, любимая собачка Пола в детстве. Нет, Пол — определенно полная задница, подумала Минди в приступе отвращения.

Минди поставила фотографию на место и взяла бланки. Их явно позаимствовали из бангкокского отеля «Времена года». Верхний листок остался чист, следующие два были исписаны математическими формулами, в которых Минди ничего не смыслила. На четвертом листке она наткнулась на карандашную строчку маленькими печатными буквами: «Мы нувориши».

Что правда, то правда. И задницы при этом. Она забрала пачку с собой: пусть, вернувшись из поездки, Пол Райс хватится своих бумажек. Пусть знает, что в его квартире побывали гости. Это будет ее маленькое послание ему.

Ее квартира выглядела по сравнению с полупустым жилищем Райсов настоящей свалкой. Райсы живут как в гостиничном номере, решила она, садясь за свой сетевой дневник. «Сегодня я сделала очередное открытие: я всего этого не хочу!» — записала она с наслаждением.

«Не думай — делай!» — напомнил себе Филипп. С женщинами это была единственная возможная философия. Если слишком много о них думать, если рассуждать об отношениях и об их смысле, то жди беды. Ктото (обычно женщина) будет разочарован, хотя мужчина (обычно) в этом не виноват. Что поделать мужчине, любителю женщин и секса? Утром он наконец капитулировал и попросил Лолу переехать к нему.

И тут же понял, что это, возможно, ошибка. Но слова уже были произнесены, назад их не возьмешь. Лола подпрыгнула, полезла обниматься.

— Ну, ну… — бормотал он, гладя ее по спине. — Мы же не женимся, просто поживем вместе. Поэкспериментируем.

— Мы будем такими счастливыми! — прошептала она и стала искать в своем чемодане купальник. Найдя, обернула бедра миниатюрным парео и потащила его на пляж.

И вот теперь она пощенячьи резвилась в волнах и, озираясь на него, манила к ней присоединиться.

— Еще рано! — отозвался он с шезлонга.

— Уже одиннадцать часов, глупенький! — не отставала она и обрызгала его.

— Мне не нравится влага до обеда, — шутливо защищался он.

— А как же утренний душ? — игриво спрашивала она.

— Это разные вещи. — И он со снисходительной улыбкой возвращается к штудированию журнала The Econоmist.

Лола воспринимает все слишком буквально, подумал он. Хотя какая разница? «Не думай», — напомнил он себе еще раз. Она переедет к нему. Если из этого выйдет толк — отлично, если нет — они разъедутся. Большое дело! Перелистывая страницы, он обратил внимание на распад корпорации «Тайм Уорнер». Положив журнал на песок, он закрыл глаза. Ему необходим отдых. С Лолой решено, теперь — отдыхать.

Такая перспектива выглядела маловероятной двумя днями раньше, когда он встречал Лолу в аэропорту Барбадоса. В отличие от шумных отпускников в яркой одежде она не веселилась, а потерянно сидела на чемодане на колесиках Louis Vuitton в больших темных очках, с упавшими на лицо прядями волос. Когда он подошел, она встала и сняла очки. Глаза у нее были опухшие.

— Мне не следовало приезжать, — проговорила она. — Я не знала, как поступить. Хотела тебе позвонить, но зачем портить тебе Рождество? Зачем тебя огорчать? Все равно ничего нельзя было поделать. Все так грустно!

— Ктото умер? — брякнул он.

— Если бы! Мои родители обанкротились. Теперь мне придется уехать из НьюЙорка.

Филипп не мог понять, как вышло, что ее родители лишились всех средств. Разве у них нет сбережений? По его впечатлению, мамаша и папаша Фэбрикан, хоть и не хватали звезд с неба, были людьми простыми и практичными и ни за что не ввязались бы в какойнибудь скандал. Особенно Битель: слишком болтливая, слишком приверженная своему узкому кругу, слишком большая любительница осуждать других, но при этом совершенно не способная сама угодить в предосудительное положение. Однако Лола утверждала, что невозможное всетаки случилось. Ей придется расстаться с НьюЙорком, она еще не думала, куда податься, знает только, что не станет жить с родителями. А самое худшее — то, что теперь она не сможет на него работать.

Он сразу смекнул, куда она клонит. Достаточно было одного его слова, чтобы решить все ее проблемы. Забота о Лоле не станет для него финансовым бременем: денег у него полно, детей нет. Но правильно ли будет так поступить? Инстинкт подсказывал отрицательный ответ. Пока что он не несет за нее ответственности, но будет нести, если она к нему переедет.

Въехав в отель «Коттонхаус» на острове Мастик, они без промедления занялись любовью, но когда он уже собирался кончать, она вдруг зарыдала, отворачиваясь, словно не хотела, чтобы он это видел.

— Чтото не так? — поинтересовался он у Лолы, забросившей ему на плечи ноги.

— Ничего… — пролепетала она.

— Нет, чтото определенно не так. Я делаю тебе больно?

— Нет.

— Я уже кончаю…

— Может быть, нам скоро уже не придется заниматься любовью. Вот я и грущу, — объяснила она.

Как тут сохранить эрекцию? Он растянулся рядом с ней.

— Прости, — сказала она, гладя ему лицо.

— У нас есть целая неделя для любви, — напомнил он ей.

— Знаю. — Она со вздохом покинула постель, подошла к зеркалу, стала рассеянно расчесывать длинные волосы, перекинув их на обнаженную грудь. В ее взгляде, адресованном самой себе, а заодно и любовнику у нее за спиной, была тоска.

— Эта неделя кончится, и мы больше друг друга не увидим.

— Брось, Лола! — простонал он. — Это тебе не кино и не роман Николаса Спаркса.

— Почему ты всегда шутить, когда я говорю серьезно? — вспылила она. — Наверное, тебе все равно, останусь я в НьюЙорке или нет.

— Ничего подобного, — буркнул он.

Надеясь поправить ей настроение, он повез ее в бар «Бейзилз», славящийся тем, что туда любит заглядывать сам Мик Джаггер. Им повезло: Мик оказался там, но Лола вела себя так, словно ее ничего вокруг не занимало, безразлично тянула ромовый пунш через соломинку и кидала многозначительные взгляды на бухту, на несколько пришвартованных яхт. На вопросы отвечала односложно. Наконец он встал, подошел к Джаггеру и попросил помочь развеселить девушку. Но Лола даже на мировую знаменитость смотрела полными грусти глазами и пожимала великодушно поданную руку совсем вяло, как жертва семейного насилия.