Джоан Коллинз - Лучшее эфирное время

– Так что ты думаешь о новом сценарии?

Хлоя была удивлена тем, что Сисси вдруг заинтересовалась ее мнением. Раньше с ней такого не случалось.

– По-моему, неплохо. А ты что думаешь?

– Хлам, все это только для помойки. Если они и впредь будут так писать, на следующий сезон мы останемся без работы. – Сисси нервно постукивала пальцами по обтянутому атласом бедру. – Дорис, принеси мне чашку кофе и, ради Бога, поторопись же.

Хлое стало жаль Сисси. Она даже не испытывала ненависти к этой женщине, которая так явно мучилась от неуверенности в себе, и даже часто защищала ее, когда другие актеры подшучивали над ней или разносили в пух и прах за ее выходки. Заступничество Хлои не помогало – Сисси все равно ненавидела ее, как никто другой из работавших вместе с ними.

Если Хлоя появлялась на первой странице «Ю-эс-эй Тудэй», Сисси учиняла скандал сотрудникам отдела по связям с прессой, пока ей не устраивали такую же обложку. Фактически им обеим досталось поровну журнальных обложек. При такой популярности сериала журналисты знали, что лучший способ протолкнуть тираж своих изданий – это поместить на обложках Сисси, Хлою или Пандору.

– Да, а ты видела это? – Глаза Сисси вспыхнули, когда она передавала Хлое последний номер «Америкэн Информер».

«Хлоя Кэррьер и тайное дитя любви», – сиял заголовок.

Прочитав его, Хлоя чуть не лишилась сил. Она сделала вид, что лишь скользнула по нему взглядом, зная, что Сисси с интересом наблюдает за ее реакцией.

– Любопытно, не правда ли? – Сисси улыбнулась, как змея. – Есть ли в этом доля правды, Хлоя, дорогая? – Она попыталась перевести разговор в доверительную тональность, но Хлое это показалось еще более оскорбительным, чем ее ежедневные злобные выходки. – Мне ты можешь сказать. – Сисси наклонилась ближе, и Хлоя увидела глубокие следы морщин под глазами и вокруг рта, которых не смогли скрыть даже три пластические операции.

– Обычное вранье, Сисси, ты же знаешь. – Хлоя не смогла удержаться от издевки. – Помнишь ту историю, что раздули о похождениях Сэма несколько месяцев назад? Тоже ведь нелепо, не так ли?

Сисси стиснула зубы, в холодных серых глазах ее угасло притворное участие.

– Дорис, где же, черт возьми, этот проклятый кофе? Поторопись.

Хлоя отошла. История, которой она так опасалась, в конце концов всплыла. Она увидела, как Сисси с ехидным выражением на лице демонстрировала газету кому-то из съемочной группы.

Дома Хлоя с нарастающим ужасом перечитала заметку.

«Тайное дитя любви, которую Хлоя не видела двадцать лет»,– трубил заголовок. «Хлоя Кэррьер – суперзвезда мыльной оперы «Сага» – хранит тайну, которая будет мучить ее до конца дней. Двадцать один год назад она дала жизнь внебрачному ребенку. «Информер» обладает исключительным правом сообщить вам, что эта девочка, Аннабель, счастливо живет в английской провинции с братом Хлои, Ричардом, и его женой Сьюзан, не зная, что ее настоящая мать – самая популярная на телеэкране сука».

– О, Боже… Аннабель! – Хлоя швырнула на пол оскорбительный скандальный листок и дрожащей рукой набрала номер телефона.

– Алло, Дафни, дорогая, я не разбудила тебя, а?

– Нет-нет, конечно нет, милая, я уже давно встала. Что случилось? – Дафни оттолкнула Ричарда и достала магнитофон, который всегда лежал рядом с кроватью.

Нечасто к ней за помощью обращалась Хлоя. Вокруг нее был такой поток нежелательной рекламы, что она даже не обращала на это внимания и лишь изредка пыталась отряхнуться.

– Ты уже прочитала «Информер»? – в отчаянии крикнула Хлоя.

– Да, дорогая, прочитала.

– Это же сплошная ложь, Дафни, ты же знаешь.

– Ну, разумеется, дорогая. Все в городе, кто читает эти дешевые газетенки, знают об этом. – Но они любят это, думала про себя Дафни, каждый читает это – кто за рабочим столом, кто в парикмахерской, или берет почитать у горничной, жадно впитывая сплетни и гнусные инсинуации. – Прекрати, Ричард, – прошипела она. Когда его отвергали, он обычно возбуждался еще больше и сейчас исследовал языком роскошные бедра Дафни.

– Дафни, люди действительно начинают верить во все эти россказни обо мне, как о какой-то шлюхе. Мне-то все равно, но эта история страшно огорчит мою племянницу.

– Я знаю, дорогая, знаю, что все это вранье. Не обращай внимания, ты выше их всех, никогда не забывай об этом.

– Я никогда не обращала внимания на весь этот мусор, и, возможно, в этом вся беда.

– Так чем может помочь тебе старый друг, дорогая? – спросила Дафни, отшвырнув Ричарда от своих бедер и зажав его под мышкой, как большую тряпичную куклу.

– Заставь их как можно скорее написать опровержение.

– Я сделаю все, что в моих силах, обещаю, дорогая, – ответила Дафни, которую постоянно отвлекал своими поползновениями Ричард.

Закончив разговор, Хлоя влила щедрую порцию водки в свой апельсиновый сок. Начал звонить телефон. Она включила автоответчик и услышала отвратительные интонации: «Алло, это Майк Рассел из «Ньюс оф зе уорлд». Я бы хотел поговорить с мисс Кэррьер о…»

Она устало отключила телефон. Завтра эта история из американских газет перекочует в английские. И Аннабель прочитает все это. Больше всего Хлою беспокоила реакция дочери. Ее дорогой Аннабель, которая думала о Хлое как о своей тете. Что она подумает теперь? Как она отнесется к тому, что ее всю жизнь обманывали? Это будет для нее тяжелым ударом.

Как бы то ни было, Хлоя должна встретиться с ней. Сейчас. Нельзя откладывать. Она должна сказать дочери правду.

Хлоя позвонила Гертруде.

– Ты читала газету?

– Да, конечно. Это правда? – раздался в трубке скрипучий голос.

– Да, Гертруда, правда. Когда дело касается только меня, мне наплевать, что пишет пресса. Но эта история может обернуться страшным шоком для Аннабель. Она даже и предположить не могла, что я ее мать, а Сьюзан и Ричард ей не родители. Я должна поехать в Англию, Гертруда, и немедленно. Ты можешь отпустить меня? Пожалуйста. Это срочно.

– Дорогая, – холодно начала Гертруда. – Ты же знаешь, что это невозможно. Мы заканчиваем сезон, ты занята во всех сериях. Это должны быть самые захватывающие моменты фильма, ведь в следующем сезоне против нас начинает выступать «Америка». Твое дело не может подождать?

– Нет! – в отчаянии прокричала Хлоя. – Нет, не может. Речь идет о жизни моей дочери, Гертруда. Разве это не важнее телешоу?

– Откровенно говоря, милая, нет. Я очень тебе сочувствую и обещаю, что наши люди, ответственные за связи с прессой, постараются все уладить, но мы просто не можем и не будем потакать капризам актрис.

– Капризам! – Хлоя чуть не плакала. – Гертруда, это самое важное в моей жизни! – Она начала рассказывать всю историю с самого начала, но Гертруда оборвала ее.