Джуди Кэролайн - Мэгги и Джастина

— Ну, ладно, Бог с ним. Надеюсь, что Луиджи поможет тебе.

Джастина рассмеялась.

— Похоже, что этот Луиджи ничем не отличается от твоего верного слуги Фрица. Он будет во всем исполнять твои просьбы и будет присматривать, чтобы я не сбилась с пути истинного.

Лион наконец тоже смягчился.

— Да нет, что ты. Луиджи совсем не такой. Во-первых, он значительно моложе Фрица, а во-вторых, гораздо разговорчивее, как все итальянцы. Вряд ли из него может получиться ангел-хранитель. А вот гид-переводчик он прекрасный. Луиджи очень хорошо знает свой родной город и то, как живут там люди. Единственное, что меня беспокоит, — это летняя жара, в которую ты сразу же окунешься, как только прибудешь в Италию.

— А мне кажется, что это очень хорошо, — сказала Джастина. — После Лондона мне будет полезно отогреться. Кстати, на вилле Баньярелло есть телефон?

— Да.

— Ну, тогда тебе вовсе не о чем беспокоиться. Я буду звонить тебе каждый день и рассказывать о своих впечатлениях. Но это, конечно, только в том случае, если мне удастся найти тебя.

— Да, я часто бываю на заседаниях бундестага, а в остальное время мне приходится в основном совершать перелеты между европейскими столицами. Возможно, мы могли бы увидеться с тобой в Риме или Париже. Но даже я сам не знаю, когда и где окажусь. Слава Богу, что человечество изобрело телефон. Иначе мы с тобой были бы совершено отрезаны друг от друга.

— Кстати, а как твои дела на политическом поприще? — поинтересовалась Джастина.

— По-прежнему. Вскоре будут выборы, и, как ты сама понимаешь, политики вынуждены сражаться за место под солнцем. Но я и вправду не стану особенно горевать, если вылечу из своего кресла. По-моему, я уже немного устал за последнее время, а усталость — это самое худшее, что бывает в жизни политика. Ты теряешь свежесть восприятия и остроту чувств, а без этого в нашей работе очень трудно.

— Ну, что ж, — грустно сказала Джастина, — слава Богу, ты устал не от меня.

Этот намек на шутку Лион воспринял едва ли не как оскорбление.

— Не надо так, дорогая, — сказал он с такой серьезностью, которая была присуща только ему. — Я очень сожалею о том, что не могу быть рядом с тобой. Но надеюсь, что это вскоре закончится.

— Я тоже на это надеюсь. А пока погуляю по Италии.

36

Джастина прибыла в Геную через два дня.

В аэропорту ее встретил Луиджи.

Джастина тут же прикинула, что ему, должно быть, столько же лет, сколько и ей. Ну, может быть, с разницей в один-два года.

Он был не таким смуглым, как остальные итальянцы, может быть, из-за того, что много времени проводил за работой в небольшом старинном здании, служившем резиденцией епископальному управлению.

Его гладко выбритое лицо сияло в широкой улыбке, когда он увидел сошедшую с трапа самолета симпатичную рыжеволосую женщину в широкополой шляпе и темных очках.

Сомнений быть не могло. Это была Джастина О'Нил — жена его друга Лиона Хартгейма.

Луиджи прекрасно говорил по-английски (равно как по-немецки и по-французски).

— Здравствуйте, — сказал он, подходя к вышедшей из самолета Джастине. — Вы, наверное, жена мистера Хартгейма.

Джастина не ожидала увидеть перед собой столь привлекательного молодого человека, а потому, сняв солнцезащитные очки, несколько мгновений внимательно разглядывала его.

— Да. А вы, наверное, Луиджи?

— Луиджи Скальфаро. К вашим услугам, — представился он. — Вы уже, наверное, знаете обо мне от вашего мужа. Я отвезу вас на виллу Баньярелло, где вы сможете жить хоть несколько месяцев. Наше епископальное управление построило новую гостиницу, и на вилле Баньярелло гости теперь бывают очень редко. К сожалению, из слуг там остался только старик Антонио, и я не советовал бы вам слишком полагаться на его помощь.

Джастина махнула рукой.

— Ничего. Я привыкла присматривать за собой сама. Правда, я никогда не любила мыть посуду и возиться на кухне.

— Не беспокойтесь, Антонио сам будет стряпать. К тому же вы сможете в любое время дня и ночи посетить любой из множества ресторанчиков, которыми полна Генуя.

— Ну, вот и отлично. Где мы можем получить багаж?

— А у вас много вещей?

— Один чемодан. Я решила, что нужно путешествовать налегке. Нет никакого смысла таскать с собой лишние вещи. Тем более, если их можно при необходимости купить. Я взяла с собой только кое-что из одежды и разную женскую мелочь.

Дождавшись багажа, они сели в немало позабавивший Джастину зеленый автомобильчик, по виду напоминавший жука. Размерами он не намного превосходил своего природного собрата.

Луиджи, хоть и не был высок ростом, головой едва не упирался в крышу автомобиля. Это был настоящий музейный «фиат», который должен был покоиться на автомобильном кладбище уже лет двадцать.

— Наверно, эту машину выпустили еще во времена Муссолини, — шутливо сказала Джастина.

Луиджи сконфуженно улыбнулся.

— Епископальное управление нашего города не настолько бедно, чтобы не позволить своим сотрудникам ездить на новых машинах. Однако монсеньор Гальярдо, с которым я вас при случае обязательно познакомлю, считает, что служители церкви должны подавать другим пример скромности. Тем более, если это касается нашей страны — и без того не самой богатой в Европе. Вы должны принять мои извинения и не сердиться за то, что я не могу предложить к вашим услугам «бентли» или «роллс-ройс».

— По-моему, в вашем городе — во всяком случае я сужу так по рассказам Лиона о Генуе — на «бентли» или «роллс-ройсе» вообще невозможно проехать по улицам.

Луиджи рассмеялся, показав ровные белые зубы. Джастина снова машинально отметила про себя, что этот Луиджи — весьма симпатичный парень.

Возможно, что в какой-нибудь другой обстановке, будь она помоложе или пошаловливее, она вполне могла бы пофлиртовать с этим итальянцем. Да? А почему бы и нет?.. Обыкновенный флирт без особых обязательств друг перед другом, без особых чувств… Просто так, для развлечения…

Но она тут же отогнала от себя эту мысль, как что-то чужое, как воспоминание о какой-то далекой прежней жизни, когда она могла жить как настоящая свободная женщина, меняя любовников, заводя романы едва ли не с каждым, кто хотя бы на мгновение ей понравился.

Наверное, в этом у нее было что-то общее с матерью. Та тоже не любила вспоминать события собственного прошлого. Это было тем более странно, что Джастина никогда в жизни не стремилась быть похожей на Мэгги. С самого детства она ощущала неприязнь по отношению к себе и инстинктивно стремилась поступать так, как ей запрещает это делать мать.