Стелла Камерон - Милые развлечения

– Не знаю…

По крайней мере, и это ответ.

– Ты можешь как угодно долго раздумывать. Если ты всегда будешь в таком настроении.

– Чудесное предложение.

– Еще бы. Хотя кое в чем мы отличаемся. В имидже.

Перис подняла брови.

– Ты шутишь?

– Нет. Я простой парень. Ты видишь то, что имеешь. Одень меня в джинсы или в костюм. Сними – никаких сюрпризов.

– Н-ну, не знаю. – Его обрадовала ее шаловливая улыбка. – Несколько раз тебе удалось меня удивить.

Ему так много хотелось сказать. Они очень подходят друг другу. Все так быстро переменилось – решения, которые он думал, что принимает на всю жизнь, устарели, изменилось и его мнение в отношении этой женщины.

– А ты, Плакса, один бесконечный сюрприз. Я… Мне начинает не хватать постоянного удивления, которое ты доставляешь.

– Может быть… – Взяв в ладони его лицо, Перис вглядывалась в него. – Может быть, мы будем счастливы.

Тобиас проглотил комок в горле. Он обнял ее крепко и нежно и потянулся, чтобы выключить свет.

Они очень подходят друг другу. Сейчас было подходящее время, чтобы помолчать – это они оба понимали.

Перис почувствовала запах свежего кофе. Она подергала носом, открыла глаза и прищурилась, глядя на полосы солнца, пробивавшегося сквозь вертикальные матерчатые жалюзи.

Свежий кофе и теплая патока.

Она поглубже зарылась в постель. Сегодня, должно быть, воскресенье. По воскресеньям Джинна обычно пекла блины, и запах патоки плыл по всему дому, как воспоминание о теплых летних деньках детства.

Разгар лета. Высокое бледно-голубое небо. Мягкий, прохладный ветерок легко колышет вянущую траву. Стрекот сверчков.

Перис широко раскрыла глаза.

Она находилась в постели Тобиаса, в его плавучем доме, а детство они оба оставили далеко-далеко позади.

И сегодня не воскресенье.

Тобиас оставил дверь спальни открытой. До Перис доносились приглушенные звуки. «Видишь, как мы подходим друг другу». Действительно ли он имел в виду то, что говорил, что сказал один раз в минуту откровения после их близости?

Звуки высокого голоса напрочь смели остатки сна.

Перис стянула простыню с лица и прислушалась.

Женский голос. И рокот мужского голоса в ответ.

Перис одолело обманчивое ощущение пойманной врасплох. Ее ночной сорочки нигде не было видно. Вообще-то она ничего не могла толком разглядеть. На двери в ванную висел махровый халат. Перис торопливо сдернула его и закрылась в ванной. Там она завернулась в белое пушистое одеяние, доходившее ей до лодыжек, и почувствовала себя защищенной, что было еще одним обманчивым ощущением. Страшилище, встретившееся в зеркале, заставило ее прижать нос вплотную к стеклу.

Безнадежна.

Она на цыпочках пробралась к лестничной площадке и тут же осознала свою ошибку.

Милое личико Синтии, выражавшее укоризну, было обращено к ней. Рядом, вытирая руки кухонным полотенцем, стоял Тобиас в джинсах и с голым торсом.

Перис поплотнее закуталась в халат и присела на верхнюю ступеньку.

– Доброе утро, – сказала она.

– Добрый день, – ответила Синтия. – Что за тошнотворно домашняя сцена! И как я только догадалась, что ты здесь!

– Какое это имеет значение? – довольно любезно спросил Тобиас.

Синтия оставила его слова без внимания.

– Я несколько часов подряд пыталась тебе дозвониться. Наконец я сдалась и отправилась в эту… Я отправилась тебя искать. Тебя там не было.

– Ты знаешь, что вчера произошло? – спросила Перис. Ей бы хотелось избавить Синтию от такой ужасной новости.

– Эта ненормальная Мэри мне все рассказала. Я не очень-то люблю тратить время на всякие старые бредни, пока моя сестра прелюбодействует с моим мужем.

– Бывшим мужем, – сказал Тобиас по-прежнему любезно. – Ты так и не научилась быть по-настоящему вежливой, да, Синтия?

Синтия, взявшись за перила лестницы, смотрела на Перис.

– Я рада за тебя. Наверное, к лучшему, что этот человек умер. Хотя мне вовсе не нравится вследствие подобных событий разыскивать тебя по всему городу, а найти здесь.

– Мне надо было собраться с силами и сразу сказать тебе о наших с Тобиасом отношениях, – сказала Перис. – Но я вовсе не рада, что погиб Вормвуд. Хорошо, что я теперь в безопасности, но мне бы не хотелось, чтобы безопасность одних людей становилась возможной за счет гибели других.

– Ты всегда была добренькая, – со злостью сказала Синтия. – Ты никогда не поймешь, как мне претит мысль, что ты ведешь себя как Золушка при злой старшей сестре.

Перис стало тоскливо.

– Не знаю, почему ты так говоришь, но давай отложим наши раздоры. Ты меня наконец отыскала – так что ты хочешь сообщить?

Синтия, в коротком зеленом облегающем платье, уперла руки в бока и выпятила грудь:

– Ты можешь так сосредоточиться, что и вопросы задаешь! Ну, я рада за тебя.

– Синтия… – предостерегающе сказал Тобиас.

– Ну хорошо, хорошо. Я получила сообщение, пока вы были заняты другими делами. Какой-то тупой горе-радиолюбитель мне позвонил. Сегодня утром Попс передал тебе SOS.

Перис вскочила на ноги.

– Он передал, – Синтия явно смаковала каждое слово, – «Чеши в Скагит со всех ног». Попс слабеет; он слишком стар, чтобы долго обходиться без еды.

– Надеюсь, он на самом деле этого не сделал, – ответила Перис. Сердце ее колотилось.

– Нет же, сделал. И говорит, что ты одна можешь вселить в него желание жить дальше.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Семейное «единство» устарело. Тобиаса приводил в бешенство вид Синтии, у которой подол платья задрался так высоко, что были видны кружевные края чулок.

Передвижная радиостанция была очень тесной, сиденья располагались вплотную друг к другу. Синтия сидела на вращающемся кресле водителя, закинув ногу на ногу и покачивая носком босоножки. Рядом с ней Найджел чистил ногти зубочисткой и разглядывал ее ноги.

Перис склонилась над радистом. Ей очень шли газовая блузка и юбка яблочно-зеленого цвета; попытки же уложить волосы успехом не увенчались. Коричневая заколка удерживала от падения на лицо только центральную прядь, остальные волосы так и не были толком причесаны после ночи.

– Мы уже три часа тут сидим, – заметил Найджел. – Он не будет с нами говорить.

Тобиас, наклонившись, посмотрел сквозь тонированное стекло на замок Попса Делайта.

– Тебя никто не заставлял сюда ехать, – ответил он Найджелу. Его даже никто и не просил.

– Это семейное дело, – ответил Найджел. – И это моя семья.

Тобиас закрыл глаза, но не стал терять времени впустую, моля Господа послать ему терпения.

– А что, если он слишком слаб? – спросила Перис. – В течение нескольких недель никто не видел, чтобы ему завозили продукты. Может быть, он теряет сознание, потому что там и вправду нечего есть, и я просто не представляю, как мы попадем внутрь.