Сара Болл - Девять месяцев

Я почти не притронулась к еде, а просто сделала несколько глотков холодной воды, которую принесла медсестра. Я покормила ребенка, поменяла ему подгузник и начала одевать его в уличную одежду. Я уже почти надела на него шапочку, как голос за моей спиной сказал:

— Куда-то собираетесь?

Том стоял рядом с моей кроватью. На нем была все та же одежда, в которой он приходил утром. Я посмотрела на него, борясь с желанием прижаться к его груди и укрыться от всего, что произошло между нами. Он, похоже, нервничал, и я заметила, как он теребит карманы джинсов. На мгновение он отвлекся на маленького мальчика, лежащего на постели между нами, в крошечном комбинезоне и белой шапочке со звездой на макушке, которая делала его похожим на маленького волшебника.

Том рассмеялся, глядя на него, и, будто читая мои мысли, сказал:

— Он похож на маленького Гарри Поттера, — и улыбнулся мне. — Холли, — начал он, и я напряглась в ожидании. — Я… ну… я говорил с администратором, и она сказал мне, что ты можешь выписаться в любое время.

Я кивнула:

— Я обещала маме позвонить, когда буду готова, чтобы она забрала нас. Скорее всего, она думает, что меня не выпишут раньше завтрашнего дня. Честно говоря, мне так хочется приехать домой и принять ванну.

Он закачался на каблуках, глядя на меня неуверенно, потом сказал:

— У меня… у меня машина за углом. Хочешь, я отвезу тебя домой?

— Конечно, я бы хотела, — ответила я, отмечая, как вежливо мы общаемся друг с другом. Я чувствовала себя неловко, неестественно.

Я положила ребенка в детское сиденье, накрыла одеялом, а Том взял наши вещи.

— Боже, что там у тебя? — простонал он, удивляясь их весу.

— Это все для ребенка, — ответила я, надеясь, что он не заглянет внутрь и не увидит, как много моих вещей так и остались нетронутыми.

На всем пути до машины мы не сказали друг другу ни слова. Том то и дело останавливался, поджидая, пока я нагоню его. Я изо всех сил старалась идти нормально, а не как Джон Уэйн после того, как упал с лошади. В то же время я пыталась максимально втянуть живот, что было почти так же невозможно, как пытаться остановить прилив.

Когда мы были в матине, я спросила Тома, как себя чувствует его отец, стараясь уменьшить напряжение.

— На самом деле у него все в порядке, — ответил Том, выезжая с больничной парковки. — Я думал, что он будет выглядеть хуже. Но он, похоже, очень быстро идет на поправку. Впрочем этот приступ его напугал, думаю, он хочет, чтобы я как можно скорее занялся семейным бизнесом. Похоже, он совсем отказался от мысли продолжать работу.

— А ты готов к этому? — спросила я, надеясь, что он наконец забудет о своих путешествиях.

Том кивнул и бросил на меня быстрый взгляд:

— Да, и это будет хорошо. Мне кажется, что я уже сам начал задумываться о будущем. — Он снова стал смотреть на дорогу, а у меня защемило сердце. — Папа очень нахваливал тебя, — продолжал он. — Сказал, что ты очень помогала ему и что это ты разыскала меня в Индии.

Я покраснела и отвернулась к окну, буркнув:

— Мне нужно было срочно что-то сделать.

Том замолчал, после этого мы не сказали друг другу ни слова за всю дорогу, пока парковались и разгружали вещи. Том вытащил ключи и направился к двери.

— Подожди-ка, — сказала я удивленно, — а откуда у тебя ключи?

Он продолжал идти к кафе, неся в одной руке кресло с ребенком, в другой мои сумки, а в зубах связку ключей.

— Мэгги дала, — пробормотал он.

— Постой здесь, — попросил он, опуская кресло на порог и указывая мне место рядом. Он поднял вверх сумки, прошел на кухню, потом вернулся, взял ребенка и тоже отнес на кухню. Потом спустился вниз, очень осторожно взял меня под локоть и медленно повел вверх.

Первое, что я увидела, когда вошла на кухню, — это яркие воздушные шарики под потолком. Они все были синие, с надписью «Поздравляем!» на боку. Вниз свисали бледно-голубые ленточки. В квартире было безукоризненно чисто. Полы вымыты, пыль вытерта, журналы с газетами, прежде разбросанные по полу, убраны. На кофейном столике стояла огромная ваза цветов. Очарованная этой картиной, я замешкалась на пороге. На какое-то мгновение мне даже показалось, что это не моя квартира. Я уже несколько лет не видела так много свободного пространства в своей берлоге.

Том повел меня дальше в комнату, захлопнув за собой дверь и бросив ключи на блестящую кухонную стойку. Войдя в гостиную, я обнаружила там гору подарков в ярких упаковках.

— Вот это подарки от мамы и папы, — объяснил он. — Вот эти — от Мэгги и Ноя, Элис и Саймона. Тут даже есть подарок от Энди, помнишь моего кузена? — И он хитро взглянул на меня. — Ты, похоже, произвела на него сильное впечатление! А эти — от меня, — закончил он, указывая на отдельно лежащие свертки. — Я прошелся по магазинам утром, после того как навестил тебя, мне было как-то неловко, что я ничего не принес тебе.

— Но… кто все это сделал? — спросила я, оглядываясь.

— Я встретился с Мэгги, когда вернулся из магазина. Она сказала, что только что была у тебя и ты выглядела усталой. Мы решили помочь тебе как-нибудь. Ты не возражаешь? — Он посмотрел на меня своими бездонными зелеными глазами, и я растаяла.

— Как я могу возражать? Это потрясающе. Спасибо. — Я так сильно хотела поцеловать его, но между нами по-прежнему была эта невыносимая дистанция.

Я посмотрела на нашего малыша, который все еще спал.

— Когда, думаешь, он проснется? — спросил Том.

Я рассмеялась:

— Сколько еще продлится затишье? Думаю, что еще час, если мне повезет. — Я посмотрела на часы. — Я только час назад кормила его.

— Послушай, у меня есть предложение. Можешь отказаться, если тебе не нравится… что я здесь. Но я подумал, что ты можешь принять ванну и расслабиться немного. Я буду здесь держать оборону и, если он проснется, позову тебя. К тому же, если ты хочешь есть, я могу заказать что-нибудь, и мы поговорим. Если хочешь, конечно. Или мы можем увидеться завтра… — Он замолчал, нервно проведя рукой по волосам. Ему было так неловко, что я не знала, плакать или смеяться.

— Это было бы здорово, — ответила я.

Принимая ванну, я так беспокоилась, что Том в моей квартире и что ребенок может проснуться в любой момент, что не выдержала и десяти минут. От теплой мыльной воды я почувствовала себя усталой и размягченной, так что поспешила вылезти, закуталась в халат и поплелась в спальню. Я высушила волосы полотенцем и надела еще одну пару черных трусов поверх своей послеродовой прокладки. Я присела на постель, чувствуя себя крайне непривлекательной. Представляю, какой я кажусь Тому после его экзотических красоток. Я прилегла на подушку, не имея ни малейшего желания, чтобы он видел меня такой.