Она моя зависимость - Мария Николаевна Высоцкая

на всю улицу, пока я забираю сумку и ставлю машину на сигнализацию.

Андрей ускоряет шаг и подхватывает ее, такую бегущую и орущую, на руки.

– Привет, – целует меня в губы. Мимолетно.

– Привет. Вы как стих учили? Она ни в зуб ногой.

– Учили вроде, – Андрей улыбается и пропускает меня вперед.

Почти на входе нас встречает воспитатель и сразу берет Майю в оборот. Ребенок даже про свои «не розовые» банты забывает.

– Гольфы ей поправь, – шепчу Андрею, когда детей агитируют выстроиться в линейку.

– Ты чего такая нервная сегодня?

– А я тебе не говорила? – пытаюсь вспомнить.

– О чем?

– Маме вчера позвонила и узнала… Короче, не знаю, где она его откопала, но с распростертыми объятиями приняла папашу обратно, – понижаю голос, прикрывая рот рукой.

Не ожидала я от нее больше подобного. Но тут, видимо, ситуация уже неисправима.

– Мы сделали, что могли.

Андрей обнимает меня за талию и целует в висок.

Откликаюсь на его прикосновения улыбкой и растекающимся по телу спокойствием.

С мамой у меня отношения так и не наладились до конца. Мы редко видимся. Последние два года так вообще только созваниваемся.

В декрете я сидела, пока Майке не исполнилось два года. Потом уже была няня. Мне нужно было покончить с учебой. Очень хотелось начать себя реализовывать. Руки аж чесались. К Андрею я работать намеренно не пошла, хотя он звал. После заварушки с Шахмановым он достаточно быстро реабилитировался и смог занять свою нишу. Чуть позже объединился с отцом. Тот ему сам предложил, потому что бизнес процветал.

Теперь они работают на равных.

Свекор не часто бывает у нас в гостях, но Майю любит. Поначалу мне даже казалось, что это какая-то игра. Я столько от матери своей про отца Андрея когда-то выслушала… что просто так поверить в его благие намерения долго не могла.

Ну и вишенкой на торте, конечно, стала свадьба Оксаны Николаевны. Четыре года назад она познакомилась с итальянцем, вышла за него замуж и эмигрировала. Теперь ее голос я слышу пару раз в год, по праздникам. После замужества ей стало абсолютно все равно на то, как мы с Андреем живем. Ракурс сместился на свою личную жизнь, к счастью. Даже новость о Вике, с которой Андрей меня познакомил почти сразу, после той ссоры, ее не смутила. Свекровь отнеслась к этому как к чему-то обыденному. Ну, вроде, что-то подобного она от бывшего мужа и ожидала.

– …лошадка…

Прищуриваюсь, не сразу улавливая суть происходящего.

– Какая лошадь? – смотрю на Андрея. – Не было там никакой лошади…

– Импровизация.

Панкратов ржет, а Майка с широкой улыбкой продолжает на ходу воспроизводить стих собственного сочинения. Там и лошади, и шишки, и косолапый мишка.

Замечаю взгляд воспитательницы. Все, что могу, это поджать губы и уткнуться лбом в плечо мужа, хотя самой смешно не меньше всех присутствующих.

Когда импровиз заканчивается, дочь бежит к нам.

– Папа, ты снимал мой дебют?

Андрей кивает.

– Покажешь? – тянется к телефону. Смотрит на себя пару секунд, после чего вывозит: – Я как Ахматова, только круче. Мам, банты можно менять? Мы уже станцевали.

– Можно.

– Владик мне на ногу наступил, – запрокидывает голову, смотрит на Андрея.

– Будем наказывать? – папа присаживается перед ней на корточки.

– Не. Пусть живет, пока.

– Готово, – потуже затягиваю хвосты. – Беги.

Майя испаряется за пару секунд. Поворачиваюсь к Андрею.

– Ты меньше при ней по телефону разговаривай. А то у нее весь лексикон из твоих слов и выражение лица в основном пофигистичное.

* * *

В ресторан едем в центр. Андрей сам садится за руль, а его водитель отгоняет мою машину домой.

Майя, оказавшись в салоне авто, первым делом стаскивает гольфы. И напяливает туфли обратно уже на босые ноги.

– Довольная теперь? – поправляю ей воротничок на платье.

– Ага.

За столиком дочь садится рядом с Андреем, заговорщически закрывает его и себя меню. Тихо хохочет.

– Шоколадный хочу, папа.

– Опять аллергия вылезет. Давай что-нибудь другое, – Андрей пересаживает ее к себе на колени. Бросает взгляд на свой звонящий телефон. Он лежит на столе. Скидывает звонок.

– Если что-то важное? – смотрю на погаснувший экран.

– Я просил меня сегодня больше не беспокоить. Это Смирнов.

Смирнов – это помощник. По моим, так скажем, настоятельным рекомендациям Панкратов уже давно избавился от помощниц. Знаю, что это глупо, но моя неугомонная ревность еще долго не давала никому покоя. Андрею в первую очередь, конечно.

– Май, давай что-нибудь с ягодками, – подсовываю ей яркую картинку из меню, и она тут же соглашается.

– Как ворона ты, – Андрей треплет ее по голове. – Сок будешь?

– Ага.

Панкратов делает заказ. А когда официантка уходит, ловит мой взгляд. Провокационно веду носом туфли по его ноге, замечая ухмылку. В глазах уже огонь. Но внешне он никак не выдает этого состояния.

– Что, кстати, с открытием? – интересуется между делом.

– Не можем определиться с персоналом. А, ну и короночка – Леська хочет впихнуть туда солярий, – закатываю глаза.

Два года назад Царева, та, которая была Бережной, предложила открыть салон красоты. Я эту идею восприняла не слишком тепло. Но попробовать решилась. Особо умные, конечно, скажут, что какая мне разница, чего открывать, если муж платит…

Андрей и правда помог. Я тогда работала по специальности, в сети фитнес-клубов. И между прочим, очень неплохо зарабатывала. Специфика иная, но если есть шанс, то почему бы не попробовать?

За два года мы смогли расшириться. Один салон вырос в маленькую сеть. На подходе открытие пятого, которое было запланировано на сентябрь. Что теперь уже под вопросом.

– А я говорил, что вести бизнес с друзьями не очень удачная тема.

– Говорил, – морщу нас, прямо как Майя.

– Не дуйся. А вообще, давай выкупим ее долю. У Ярика проблемы с деньгами, так он не берет, а здесь два в одном. И ему поможем, и от головной боли тебя избавим.

– А Леська как же?

– Найдет себе новое увлечение. Ты все равно на себе это тащишь.

– Андрей…

Нет, он, конечно, прав, для Леси это не бизнес. Ей просто нравится быть хозяйкой, тусить с богемными подружками на Рублевке и выносить мне мозг по поводу цвета стен. Но дела так не ведут.