Анна Милтон - Будь ты проклят, Зак Роджерс!

— Это нечестно, — прошептала я.

Зак подавленно кивнул и вернулся к своей истории.

— Моя жизнь потерпела еще один переворот, когда я узнал, что отец собирается жениться, — он горько усмехнулся. — За все те годы после ухода матери папа не подпустил к себе ни одну женщину. И для меня стало настоящим шоком, когда я увидел Линдси в нашем доме. Я был взбешен, и это еще мягко сказано, — его глаза виновато припаялись к столу. — Я ушел, и единственный, кому удалось успокоить меня, был Джейсон. Он сказал мне остыть и просто поговорить со своим стариком. Преодолев свой гнев, я прислушался к нему, так как среди этого безумия Джейсон был тем, кому я мог доверять, в ком я был уверен.

— Отец сказал, что в скором времени Линдси со своей дочерью собирается переехать к нам, и все уговоры Джейсона о том, чтобы я не кипятился, перестали иметь место в моей голове. В тот вечер я сильно поругался с папой и не появлялся в доме почти неделю. Я не мог смириться с тем, что мой старик решил жениться на ком-то. Ведь я думал, что он всегда будет любить маму, даже если она предала его. Я видел его боль, и, черт, она была такой, словно он утратил желание жить, словно он потерял смысл…

— Отец сказал мне смириться, потому что он не собирался отступать. Он сказал, что полюбил Линдси так же, как мою маму, и он устал быть один. Но что бы он ни говорил мне, я точно для себя решил, что эта Линдси и ее дочь ни за что и никогда не станут моей семьей. Я помнил то, что сделала моя мама, и ненавидел ее за это всей своей душой, но ни одна женщина, — даже самая замечательная, — не смогла бы занять ее место. В моем сердце, по крайней мере, точно.

— Влюбиться и жить с новой семьей — выбор отца. Но не мой. И я решил для себя, что не буду делать вид, будто счастлив этому.

— А потом я увидел тебя, — Зак осторожно поднял на меня полные печали глаза и выдавил крошечную улыбку. — Тогда я не знал, что ты и есть та самая Наоми Питерсон — дочь Линдси Питерсон. Ты мне понравилась. Очень, — его улыбка стала шире, и мое сердце забилось чаще. — А когда ты назвала свое имя, я возненавидел тебя. Я позволил гневу контролировать собой, и это нельзя было исправить.

— Я стал вести себя, как придурок, хотя… нет, — он ухмыльнулся. — Я всегда вел себя так. Но это меня не волновало даже тогда, когда я грубил Джейсону иногда. Я был уверен, что он навсегда останется моим другом, каким бы придурком я ни был, потому что он знал меня. И на тот момент я не сомневался, что ты такая же, как все. Лживая и лицемерная. Но, слушая тебя, наблюдая за тобой, я невольно приходил к осознанию, что ты отличаешься. Ото всех. И не думай, пожалуйста, сейчас, что я пытаюсь подмазаться к тебе.

У меня и в мыслях такого не было.

Но, не сказав этого вслух, я лишь кивнула.

— У тебя есть собственное мнение, — Роджерс стал перечислять вещи, делающие меня уникальной. — Поверь, это действительно редкость, так как меня всегда окружали люди, готовые сказать что угодно, лишь бы стать ко мне ближе. Особенно это касалось девушек. Даже если я оскорблял их, они продолжали строить из себя ничего не понимающих хороших дурочек. И все ради того, чтобы я затащил их в постель и использовал, чтобы потом выбросить. Им нравилось быть мусором. Я всего лишь относился к ним так, как они этого заслуживали.

— Меня хоть и раздражало, но приятно удивляло, что ты не боишься говорить мне в лицо то, что ненавидишь меня. Тебе было все равно, как я отреагирую. Ты с хладнокровным спокойствием выслушивала все мои нападки. И ты не пыталась соблазнить меня. Ни разу, — он говорил и улыбался так, словно гордился мною. — Признаю, твоя независимость и дерзость раздражала меня и порой вводила в приступы безумного гнева. Ты заставила меня усомниться в том, в чем я убеждался на протяжении нескольких лет.

Зак замолчал, поглощая меня влюбленным взглядом.

— Ты сломала мою систему, Наоми Питерсон, — беззащитным голосом произнес он. — Ты другая. Я понимал это все больше с каждым днем. И я ненавидел тебя за то, что ты не слушаешь меня, игнорируешь и грубишь мне. А так же я ненавидел и себя, потому что был настоящим ослом. Мое сердце шептало мне быть с тобой мягче, но я упорно игнорировал это.

— Но как бы я ни пытался убедить себя, что мне на тебя плевать, иногда мои чувства зашкаливали.

— В тот вечер на вечеринке у озера, когда к тебе начал приставать тот парень, я не мог спокойно сидеть на месте. Я врезал ему, потому что чертовски разозлился из-за того, что он посмел притронуться… вообще подойти к тебе. Я давал себе обещание, что не стану лезть, буду держаться от тебя как можно дальше, и что мне плевать на все, что происходит в твоей жизни. Но я не мог проигнорировать то, что тебя пытались обидеть. Я эгоист, знаешь, — Зак невесело рассмеялся. — Я решил, что только я могу причинять тебе боль. Идиот.

— Я так же не понимал, какого черта творю, когда говорил тебе держаться подальше от Джейсона. Я отталкивал от себя мысль, что просто ревную тебя к нему и не хочу, чтобы ты сближалась с ним, потому что… потому что ты принадлежишь мне, Наоми. Ты всегда была моей. Я просто этого не понимал.

— В какой-то момент я не удержался и поцеловал тебя. Ты была так прекрасна в том платье. Я не мог насмотреться на твои губы. Мне хотелось запутаться пальцами в твоих волосах. Я просто чертовски хотел тебя тогда. Мой мозг отключился, когда ты ответила на поцелуй. Голос разума внутри кричал, что я должен остановиться, так как мы совершаем ошибку. Я совершаю ошибку, целуя тебя, но твои губы были такими сладкими, и я послал куда подальше свою ненависть к тебе. Я просто хотел целовать тебя.

— Я чувствовал к тебе влечение. Непреодолимое влечение. Но я твердил себе, что это не приведет ни к чему хорошему. Я не мог никому доверять, — его голос снизился до шепота. — Только необратимый процесс был запущен, когда ты заявила, что совершенно не удивительно, почему мама бросила меня. Твои слова выбили меня из колеи. Я растерялся. Я был удивлен, потому что все жалели меня, и никто, даже если люди так считали, не решался сказать мне об этом в лицо. Поэтому для меня стало полной неожиданностью, когда ты сделала это — раздавила меня, причинила боль.

— Мне до сих пор очень стыдно за это, — подавленным голосом проговорила я.

Зак накрыл мою ладонь второй рукой и ласково улыбнулся.

— Я знаю, — мягко сказал он. — Я видел раскаяние в твоих глазах, я слышал, как ты извинялась, но ярость ослепила меня. Я пытался выместить свою боль на очередных девушках, с которыми знакомился. Но я злился не только на тебя и на свою мать, которая не вспомнила обо мне ни разу после того, как уехала со своим любовником. Я презирал себя за то, что так жалок и ничтожен. Ведь мое поведение — лишь прикрытие. Я был трусом, потому что боялся открыться кому-то, но отчаянно хотел этого в душе. Я надеялся, что найдется кто-то помимо Джейсона, кто сможет разглядеть во мне сквозь тьму что-то хорошее.