Пьер Рей - Вдова

— Где вы сейчас?

— В Нью-Йорке.

— Я прилечу.

— Жду вас у «Пьера» в половине первого.

— Буду непременно.

Победная улыбка озарила лицо Пегги. Теперь Джереми получит свое. В зубах принесет чек!

В час дня Джереми отправился пообедать в маленький французский ресторанчик, разместившийся в подвале на Восьмой авеню. Сюда он иногда заглядывал, если был не один, зная, что ничем не рискует. Его знакомые в такие забегаловки не заглядывали. За его столиком сидела совершенно пьяная женщина. Естественно, он время от времени появлялся на публике с весьма респектабельными особами женского пола, у него была и жена. Но это для престижа! А сексуальное удовольствие, по причинам, в которых Джереми и сам не мог разобраться, он испытывал лишь с вульгарными самками, чьи умственные способности оставляли желать лучшего.

С Лили ему здорово повезло. Достаточно было открыть рот и произнести хотя бы слово, неважно какое, или просто сказать «а», как эта кретинка начинала ржать так, что на нее все оборачивались.

Вот и сейчас в ответ на просьбу передать соль она прыснула со смеху. И вдруг распахнулась маленькая застекленная дверь, прикрытая занавеской из ситца в красно-белую клетку. Вошел Белиджан. Когда его глаза привыкли к царившей в зале полутьме, он заметил Джереми. Тот сидел к нему спиной и опомниться не успел, как сильная рука вытащила его из-за стола.

— Иди за мной!

От неожиданности Джереми чуть не подавился куском селедки, который он в эту минуту отправлял в рот, и, не успев его прожевать, уже оказался в черном лимузине с затемненными стеклами. Ничего еще толком не соображая, он тупо уставился в окно, стараясь справиться с этой проклятой селедкой, и увидел бежавшую по тротуару Лили с салфеткой в руке. Ее грудь подпрыгивала в такт движениям. Она орала так громко, что перекрывала уличный шум. Белиджан схватил его за лацкан пиджака.

— Очнись же, черт побери! Я знал, что это случится! Ты заплатил ей?

Джереми отрицательно покачал головой.

— Идиот! Из-за твоих штучек мы потеряем все! Прощай Белый дом и все остальное. Ты хоть знаешь, где она сейчас?

Не добившись ответа, Белиджан вне себя от злости рявкнул:

— Сидит в ресторане «Пьер».

— Ну и что? — пробормотал Джереми, которому удалось наконец проглотить недожеванный кусок.

— Как «что»? Догадайся, с кем?

— Откуда я знаю?

— Тогда скажи: кто наши самые многочисленные избиратели в Нью-Йорке?

— Евреи…

— Браво! А кто хочет стереть Израиль с лица земли?

— Арабы.

Джереми, понимая, что выглядит полным дураком, растерялся. Разозлившись на себя, на издевательские вопросы Белиджана, он готов был возмутиться, потребовать объяснений, но тот опередил его.

— Что ж, ты выиграл! Пегги в этот момент обедает со Слиманом Бен Слиманом! Она нас поимела! Понимаешь? Полудохлый старец на крайний случай — это мелочь по сравнению с тем, что нас ожидает. Этот араб, как тебе известно, финансирует и вооружает всех палестинских экстремистов! Ресторан уже штурмуют репортеры. Их там не менее двухсот. Теперь жди появления фотографий в вечерних выпусках. А комментарии! Нам — конец!

Джереми был так ошарашен услышанным, что не думая выпалил:

— И что ты собираешься делать?

— Ничего! Остается только пустить себе пулю в лоб. Но, разумеется, после того как я всажу в тебя не меньше двенадцати. Вот что я сделаю.

Он наклонился к шоферу и рявкнул:

— Пошевеливайся! Быстрее!

— Куда мы все-таки едем? — пробормотал Джереми.

Но Белиджан грубо оборвал его:

— У тебя с собой чековая книжка?

— Да.

— Выписывай чек на два миллиона на имя Пегги! Немедленно!

— Ты сошел с ума! У меня нет такой суммы в банке!

— Мне на это наплевать! — Белиджан гневным жестом откинул пюпитр из орехового дерева, встроенный в спинку переднего сиденья. — Пиши!

— Бели! Опомнись! Ты еще не все знаешь.

Лицо Белиджана окаменело.

— Не все? Как это — не все?

Джереми замолчал, потом, собравшись с духом, запинаясь произнес:

— Послушай… Мы с ней вчера вечером виделись. У нее были непредвиденные расходы…

— Сколько?

— Пятьсот тысяч долларов.

— Ого! Значит, ты ей должен два с половиной миллиона!

— Немного больше.

— А ну выкладывай все! Говори или я… я…

Белиджан был так разъярен, что с ходу не смог найти подходящей угрозы, и его слова повисли в воздухе. Джереми схватил его за руки, как бы умоляя выслушать.

— Она теперь требует три миллиона.

Белиджан схватился за голову, бессильно откинувшись на спинку сиденья.

Джереми выглянул. Машина подъезжала к ресторану.

— Видишь ли, — начал было он, но Белиджан вцепился в него и сильно встряхнул.

— Выписывай!

— Я тебе повторяю, что…

— Пиши, или я разобью твою дурацкую башку! И ради всех святых, не пропусти ни единого слова из того, что я сейчас скажу.

Он задыхался от гнева, и, когда говорил, из его ноздрей вырывался сиплый свист.

— Я попробую, постараюсь в последний раз — запомни: в последний раз! — спасти положение. Мы сейчас войдем в этот проклятый ресторан. Ты и я. Вместе. Пойдем прямо к их столику… Ты должен вести себя так, словно опоздал на эту встречу.

— Но у меня не запланирована встреча! — взбунтовался Джереми.

Белиджан посмотрел на него с нескрываемым презрением.

— Ты обнимешь Пегги как лучшую подругу. Поздороваешься с Бен Слиманом. Что-нибудь закажем. Своим присутствием мы превратим эту скандальную свиданку в политическое событие особой важности. Глава демократов берет на себя инициативу обсудить проблемы мирного урегулирования конфликта на Ближнем Востоке с лидером арабских сил, который прибыл в Нью-Йорк на встречу с Джереми Балтимором, политической надеждой страны. Усек, кретин? Это все я сейчас расскажу репортерам!

— Но Пегги… Она меня пошлет!

— Нет, идиот! Ибо, прижав ее к своей груди, ты незаметно сунешь этой мерзавке чек. Выписывай живее! И — вперед!

— Бели! Ты прекрасно знаешь, что мама…

— Плевал я на твою маму!

— Банк…

— Дерьмо твой банк! Дом еще принадлежит тебе?

— Но…

— Сколько он стоит?

— Семь… восемь миллионов.

— Заложи его! Выкручивайся как хочешь, но подпиши! Быстро, они уже здесь.

Джереми торопливо поставил подпись. Распахнулась дверца. Белиджан и он вышли навстречу окружившим лимузин репортерам с торжественно-сосредоточенными лицами, как и подобает государственным мужам, вершителям международной политики. Отпуская на ходу шуточки, Белиджан двинулся вслед за Джереми к столику Пегги. Она встретила непрошенных визитеров так естественно, словно ждала их со дня своего появления на свет. Джереми заключил ее в объятия, прижал к себе и сунул ей в руку чек. Пальцы Пегги хищно сжались, скрывая вожделенную бумагу от посторонних глаз. На ухо она ему едва слышно шепнула: