Иэн Сент-Джеймс - Заложники удачи

Какую-то долю секунды она колебалась. Наверное, это Тодди собирается передать ей патетические извинения отца. Надо ли ей это слушать? Она их уже тысячу раз слышала! Ее рука неуверенно потянулась к трубке.

А если это Осси звонит, и у него изменились планы? А если…

Она подняла трубку.

– Алло?

– Э-э… э-э… Это мадам Катрина Тодд?

Она вздрогнула. Это был не Тодди. И не Осси. Недовольная тем, что ее назвали «мадам», она произнесла:

– Да… это… это говорит Катрина Тодд.

– А, значит, я говорю с мадам Катриной Марион Энн Тодд? Девичья фамилия мадемуазель Синклер?

Почему он говорил «мадам» и «мадемуазель»?

– Да, – сказала она нетерпеливо.

– А, да-да… Мадам Тодд, мы не знакомы. Меня зовут Роша. Жерар Роша. Я… как это по-английски… адвокат? Я звоню из Франции.

Взглянув на часы, Катрина постаралась сдержать нетерпение и молчала, заинтригованная.

– Мадам Тодд, вы являетесь дочерью Лео Синклера?

– Да.

– Мадам Тодд, я не знаю, сидите ли вы сейчас, но если нет…

– Что-нибудь случилось?

– Да. Боюсь, что с вашим отцом произошел несчастный случай. Серьезное несчастье. Приготовьтесь к худшему.

– Что?

– Произошел пожар в его замке. Страшный пожар. Ужасное происшествие. Вы понимаете?

– Пожар? Нет. Вернее, да, я слышу вас…

– Я… да, это ужасно… сообщать плохие новости, но должен сказать вам, что ваш отец мертв. Он погиб при пожаре.

– Что? – прошептала она так тихо, что он не услышал.

– Мадам Тодд, вы слышите меня?

– Да. Извините. Я… – Она попыталась взять себя в руки. – Что там случилось? То есть когда?

– Два дня назад. Вчера был… э-э-э… сумасшедший день, так, кажется, по-английски, да?

– Да, правильно, сумасшедший день. Наверное… – бормотала она, не зная, что говорит. – А… как вы узнали обо мне?

– Но вы ведь его дочь, не правда ли?

– Я имею в виду, откуда вы знаете мой номер телефона, кто вам сказал? Нет, это вы, конечно, правильно сделали, но…

– Из моих данных. Вы ведь его ближайшая родственница? И потом, вы его единственная наследница…

У Катрины так дрожали руки, что она с трудом смогла записать телефон человека, с которым разговаривала.

Ее охватила дрожь. Она вспомнила, как Тодд вчера сказал:

– Я знаю его семь лет, и он не подвел меня ни разу.

Катрина не чувствовала ни сожалений, ни печали. Ее отец был мертв. Но вот Тодди эта новость убьет.

Она закурила, потом позвонила в контору, собравшись с мыслями и продумав, что она ему сейчас скажет.

Тодд рявкнул на нее, едва сняв трубку:

– Пока я о Лео ничего не слышал!

Катрина сглотнула, решив, что не надо сообщать такие новости по телефону.

– Ты не можешь к обеду пораньше освободиться? Мы бы чего-нибудь выпили и съели по бутерброду, ладно? Я зайду за тобой в контору.

Она отменила заказ в парикмахерской и позвонила в «Мэй Феэр Отель».

Номер мистера Келлера был занят, поэтому Катрина оставила ему записку.

– Да, правильно, – сказала она портье. – Катрина Тодд. Передайте ему мои извинения и скажите, что сегодня я не смогу прийти.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Смерть Лео сблизила их. Вернувшись домой после обеда, во время которого они преимущественно пили, Тодд и Катрина сидели в столовой, растерянно глядя друг на друга, и тихо разговаривали; так всегда разговаривают люди, когда сталкиваются со смертью. Потрясенный, Тодд чувствовал, что он расстроен гораздо больше, чем ожидал, а для Катрины смерть отца оказалась таким сильным ударом, который она до конца еще не смогла осознать. Она приехала к Тодду в контору бледная, дрожа от страха. Сейчас, сидя рядом на диване, они пытались поддерживать друг друга, но разговор их не клеился. Они все время замолкали, каждый по-своему задумываясь над происшедшим. Внезапно Катрина воскликнула:

– Боже мой, я чувствую себя такой виноватой!

– Не надо. Он никогда не винил тебя за нежелание видеться. Он прекрасно понимал, что ты не должна была бы ему многое простить.

Но Катрина думала о другом. Ведь когда зазвонил телефон, она собиралась встретиться с Осси. После обеда они поднялись бы к нему в номер и занялись бы любовью. К чему притворяться? К чему лгать самой себе? Ты собиралась заниматься любовью весь день, потом прийти домой, приготовить ужин и не говорить никому ни слова…

– Это ужасно, – сказал Тодд.

Она взглянула на него, чувствуя себя недостойной его утешений. «Слава Богу, что я не пошла туда! Представить, что Роша позвонил бы, когда меня не было дома, и миссис Бриджес дала бы ему номер Тодди… он пришел бы домой и не застал бы меня, а потом… вдруг все бы открылось?» Эта мысль так испугала ее, что она схватила Тодда за руку, как будто хотела убедиться в том, что они по-прежнему были вместе и их брак был таким же крепким.

Когда он в ответ удивленно взглянул на нее, она попыталась улыбнуться.

– Я так ужасно чувствовала себя, когда раздался этот звонок. Даже не знала, что сказать этому Роша. Я имею в виду…

– Ты была потрясена.

– Ну, положим, немного, но, признайся честно, ты ведь гораздо больше расстроен, чем я. Я должна была бы хоть что-то почувствовать! Но я не могу скорбеть о нем. Я не могу. Он умер, а я ничего не чувствую. Просто какую-то пустоту. Бог знает, как я буду вести себя на похоронах.

– Ужасный удар, – повторил Тодд. – Если я и больше расстроен, так это потому, что я его лучше знал. Он был хорошим другом.

Катрина покачала головой, как будто до сих пор удивляясь, как это он мог подружиться с ее отцом.

– Я все время пытаюсь представить его. Пытаюсь с того момента, как узнала. Стараюсь понять его. Я понимаю, что сейчас уже поздно, но… – Она запнулась, словно искала подходящие слова. – Он ведь не женился еще раз? Или он был женат?

– Я в общем-то точно не знаю… Не думаю.

– Роша сказал, что он жил один. Конечно, у него была экономка, но она жила отдельно. И ей повезло, иначе бы она тоже погибла при пожаре. Но странно, я не могу себе представить, чтобы он жил без женщин. Насколько я знаю, они все его обожали. Я думаю, что из-за этого и запила моя мать. Он все деньги тратил на женщин, пока она пыталась свести концы с концами…

Он вздохнул.

– Не говори плохо о покойнике.

– Я не хотела, – быстро перебила Катрина. – Как раз наоборот. Я подумала о твоих вчерашних словах. Ведь семья – это дело двоих. Быть может, она его недостаточно поддерживала. Я ведь не знаю, я слышала все это только с ее слов. К тому времени, как я уже начала понимать кое-что, он уехал в Африку.

– В Конго.

Она подняла на него глаза.

– Он уехал в Конго.

– Видишь? Ты даже это знаешь. – Посмотрев на него, она почувствовала непреодолимое желание рассказать про записку Осси, ее решение и то, что могло бы случиться. Она сдержалась и вместо этого, как бы стремясь загладить свою несовершившуюся измену, произнесла: – Я ведь тоже могла бы тебя больше поддерживать, да? Подобные несчастья заставляют смотреть на себя со стороны. Задавать себе всякие вопросы. Думать.