Рут Харрис - Любовь и деньги

– Приходится. Я выросла в бедной семье, – ответила Лана. – А теперь скажите, какую парикмахерскую вы намерены купить.

– «Шкатулку красоты». Дела там идут худо, и Роза Скорвино собирается от нее избавиться, – ответил Эд, улыбнувшись. – Кажется, ты там работала, не так ли?

Лана представляла, как встретит ее Роза, но ей это было безразлично. Дело есть дело, и для Ланы оно было прежде всего. Первое, что она потребовала от Розы, – это чтобы в бухгалтерские книги отныне вносилось все, вплоть до жалованья Розы, если она собирается здесь оставаться.

– Ни за что! – взъярилась та. – Дядя Сэм не получит от меня ни цента.

– Мне жаль, Роза, но мистер Хилсинджер и я ведем дела только так. Если тебе не нравится, можешь уволиться…

Роза какое-то время молчала, не сводя разъяренного взгляда с Ланы.

– Значит, мне теперь с тобой делить чаевые?

– Нет. Все чаевые твои.

Роза насмешливо прищурилась за облаком сигаретного дыма.

– Ты это серьезно?

– Вполне.

Затем Лана изложила ей свои условия: отныне никакой сигареты во рту во время работы с клиентами. Хочешь покурить, делай это в свой перерыв и в положенном месте. Все старые халаты и другое белье выбросить вон и заменить новым, безукоризненной чистоты и свежести. Ко всему еще Лана приказала Розе не показываться на людях, если ее отросшие крашеные волосы у корней будут темнее остальной шевелюры.

– Твоя прическа должна быть образцом для клиентов, – назидательно сказала Лана.

Роза, совсем утратившая дар речи, только кивала.

– А теперь, почему бы тебе не прибраться немножко? Почисть все вокруг моек и протри зеркала, – коротко распорядилась Лана. – Первая клиентка назначена на десять.

Конечно, Лана прежде всего позаботилась об уборке запущенного помещения. Полы были вымыты и натерты, старые журналы выброшены вон, а за ними и чахлые растения с витрины. А в понедельник, свободный от работы день, стены «Шкатулки» были покрашены в такой же розовый цвет, как у «Мишеля из Парижа».

– И все равно это дыра, – жаловалась она. Эду спустя месяц. И хотя старые клиентки продолжали причесываться в «Шкатулке», несмотря на все благотворные перемены, салон не привлек новой клиентуры.

– Если вы дадите мне аванс в триста долларов, я думаю, что смогу внести кое-какие изменения, которые привлекут клиентов.

Черпая идеи из журналов, вспоминая свою экскурсию по Пятой авеню, авеню роскоши и рекламы, Лана понемногу преобразила старый салон. Она купила новые раковины из розового фаянса для моек, устлала пол линолеумом под светлый мрамор, приобрела новые никелированные бра и светильники, полированные зеркала, как в парикмахерской Эда, и мягкие удобные кресла, обшитые палевой искусственной кожей.

Почти половина клиенток Ланы, в конце концов, последовала за ней в «Шкатулку», о ее парикмахерской ходили слухи, и вскоре клиентура стала заметно расти. Через восемь месяцев Лана сообщила Эду, что пора повысить цены. А год спустя, когда хозяин пивной рядом разорился, Лана посоветовала Эду снять пустующее помещение, которое было вдвое больше «Шкатулки».

– У нас достаточно много клиентов, и пора бы иметь еще одного мастера, – сказала она Эду, просматривая бухгалтерские книги. – Я также считаю, что хорошо бы, если бы по пятницам и субботам у нас работала маникюрша. Мы могли бы получать дополнительный доход. По моим подсчетам – это два с половиной доллара с каждого квадратного фута площади.

Сколько бы она ни зарабатывала, это ее не удовлетворяло. Она не рассталась со своей мечтой – иметь собственную парикмахерскую, вырвать мать из трясины нищеты и жить так, как живут в Нью-Йорке, то есть совсем в другом мире. Она все еще не простила отцу обиды и тем или иным способом хотела взять реванш и превзойти во всем свою сводную сестру, у которой есть то, что по праву принадлежит и ей, Лане.

Первую идею успеха ей подсказала личная маркировка одного из моющих и дезинфицирующих средств, которое она купила в супермаркете. Она поделилась своими планами с Томом Морелло, представителем оптовой фирмы «Премьера», снабжающей парфюмерией и сопутствующими товарами весь район Уорчестера. Лана задумала создать свою марку шампуня и бальзама для волос, чтобы продавать их у себя в «Шкатулке».

А Тому давно приглянулась Лана. Он считал ее сногсшибательной, шикарной кинозвездой, сошедшей с экрана. Какая фигура, какие волосы! Она была самой обаятельной девушкой, какую он встречал. Но что это! Она еще была умна и настойчива в достижении своей цели. Своим честолюбием и энергией она вновь пробуждала в Томе полуугасшие амбиции и надежды.

Том Морелло знал, что достиг своего предела, и это его угнетало. Кто он? Мелкий коммивояжер в заштатном городке, которому надоело постоянно быть на вторых ролях, рядовой, который мог бы быть лидером. Тому всю жизнь внушали, что он способен, в нем заложен некий потенциал, который ему необходимо развивать. Он и сам знал, что мог бы добиться большего, гораздо большего.

Чем ближе он узнавал Лану, чем больше времени проводил с ней и видел, как и что она делает, тем больше убеждался, что именно такого рода вдохновения и помощи ему не хватает. Вместе с Ланой он ухватит за хвост комету удачи, до сих пор ускользавшую от него.

– Я могу гарантировать вам ежемесячный заказ на определенную сумму, если получу то, что мне нужно, – говорила Лана, развивая перед Томом свои планы создания собственной марки шампуня. Как всегда, говоря о деле, она была сосредоточена и целеустремленна.

– Мне нужны пластмассовые флаконы определенной емкости, с легко открывающейся крышкой-колпачком, отмеряющей нужное количество шампуня, – продолжала она делиться своими задумками с Томом, не замечая, что тот вне себя оттого, что находится так близко от нее. – Шампунь должен быть в небольших флаконах, а бальзам во флаконах вдвое меньше.

Лана знала, что большинство женщин моет голову под душем, а обычная пробка от флакона с шампунем имеет обыкновение падать в налитую водой ванну, – ищи ее потом. Кроме того, мало кто умеет пользоваться бальзамом в нужном количестве, все норовят побольше наложить его на волосы, а от этого они становятся чересчур жирными и тяжелыми. Она рассчитала, что если к флакону с отмеренными порциями шампуня приложить вдвое меньший по объему флакон с бальзамом и хорошенько проинструктировать клиентку, что пользоваться тем и другим следует одновременно, эффект будет совсем иным. И прибыль, разумеется, тоже.

– Ты действительно все чертовски здорово рассчитала! – воскликнул Том, пораженный трезвой смекалкой Ланы.

– Это мое дело, – сказала она с волнением, уже предвкушая ощутимые результаты. – Кто знает, где бы я была, если бы не умела этого делать. Кстати, мой шампунь и бальзам должны пахнуть розой. Женщинам нравится, когда от их волос исходит аромат.