Нежеланный брак - Катарина Маура

Я молча смотрю на них, чувствуя, как что-то в груди наконец-то расплетается. Я не могу точно определить это чувство, но я не ощущал его уже много лет. Уверенность. Верность. Благодарность.

Зейн протягивает мне пульт, а Лекс вкладывает в руку наушник.

— Я заложил взрывчатку во всех шахтах Джимми, — говорит Зейн. — Сайлас убедился, что там никого нет. Мы можем не знать всей истории, но мы защищаем своих, Дион. Он не оправится после этого.

— Есть особые пожелания? — спрашивает Лука, поднимая монтировку из ящика с инструментами Ксавьера.

Я выпрямляюсь и кивком подзываю их ближе.

— Избейте его жестоко, — говорю сквозь зубы. — Сломайте ему как можно больше костей. А когда он будет на грани, расскажите ему о бомбах. Я хочу, чтобы он был уничтожен — физически и финансово.

На лице Зейна мелькает понимание, и один за другим мои братья следуют его примеру.

— Этот кусок дерьма, — рычит Арес, натягивая кастет.

— Какого хрена он посмел тронуть одного из нас, — Лекс сжимает кулаки, его тело содрогается от злости.

Ксавьер обнимает меня за плечи, сжимая крепко, но уверенно.

— Оставайся здесь, — говорит он. — Мы разберемся.

Я заставляю себя выдавить дрожащую улыбку.

— Я в долгу перед вами.

Ксавьер качает головой.

— Нет. Не за это.

Я прислоняюсь к машине и смотрю, как они один за другим скрываются в недостроенном здании Ксавьера, исчезая из виду. Я так отчаянно хотел, чтобы Фэй опиралась на меня, что не признавал очевидного — я сам был таким же. Мне нужно научиться полагаться на других. По крайней мере, я должен попробовать. Я не могу требовать от нее того, на что сам не способен.

Глава 47

Фэй

Дион всю неделю не смотрел мне в глаза, и я догадывалась, почему. На следующий день после того, как я призналась в многолетнем насилии со стороны отца, он исчез, а через три дня оказался в больнице, борющийся за жизнь? Связать точки было несложно.

Он молчит, пока помогает мне сесть в машину, а я пытаюсь вспомнить наш последний нормальный разговор, но в голове — пустота.

— Дион, — шепчу я, когда он наклоняется, чтобы пристегнуть мой ремень безопасности. — Это был ты? Нет смысла бесконечно избегать этого разговора, и я ведь сама просила тебя помочь. Мне нужно знать… Это моя вина?

Он наконец-то смотрит на меня, и его взгляд становится открытым и беззащитным.

— Нет, — отвечает мгновенно. — Это не твоя вина. Совсем.

Наши взгляды встречаются, и вдруг я снова могу дышать. Как же я скучала по этому — видеть себя отраженной в глубине его темно-зеленых глаз.

Дион проводит рукой по волосам и тяжело вздыхает.

— Я не поднимал руку на твоего отца, Фэй, но не могу отрицать, что моя семья замешана. Мои братья… Ты должна понимать, что, выйдя за меня, ты получила не только мужа. У тебя появились четыре старших брата и три, скажем так, слегка сумасшедшие сестры. Я собирался его покалечить, но они узнали и взяли все на себя. Но ты должна знать: даже если бы они не вмешались, все закончилось бы точно так же. Не хочу, чтобы ты думала, будто я меньшее чудовище только потому, что в этот раз мои руки остались чистыми. Я не стану тебя обманывать. В мире не существует варианта, где я бы позволил ему уйти безнаказанным за то, что он с тобой сделал.

Я смотрю на него, на конфликт, отраженный в его взгляде, на напряженность его осанки.

— Помнишь, как я сказала, что хочу тебя всего?

Он кивает.

— Я не врала, Дион. Если бы это был ты… я бы… я бы приняла это. Когда ты говорил, что все, что ты делаешь, — это ради моей защиты, я тогда не могла услышать тебя. Но теперь слышу. Возможно, мне не нравится, как ты решаешь проблемы, но я доверяю тебе. Доверяю в том, что ты никогда не причинишь мне вреда и не будешь контролировать, как он.

В его глазах столько жажды, что меня тянет к нему — залезть на колени, прижаться, заверить, что я здесь. Я узнаю этот взгляд, потому что слишком часто видела его в зеркале.

— Ты все еще этого хочешь, Фэй? — спрашивает он тихо. — Теперь, когда я полностью избавил тебя от власти отца, ты все еще хочешь меня? Нас?

Я киваю и открываю рот, чтобы ответить, но он качает головой и сжимает мою руку.

— У тебя никогда не было выбора, когда дело касалось меня, — говорит он. — Ты сказала, что не представляешь, кем бы стала без меня, и, как бы я ни пытался это переосмыслить, ты права. Ты заслуживаешь выбора. Ты должна подумать, чего бы хотела, если бы он у тебя был. В мире, где нас не обручили в детстве… ты бы выбрала меня?

Я отвожу взгляд и качаю головой.

— Это неважно, Дион. Зачем задаваться риторическими вопросами?

Он подносит мою руку к губам и нежно целует костяшки пальцев. Это самое близкое, что он позволил себе за всю неделю, и мне стыдно признаться, насколько сильно это заставляет сердце биться быстрее.

— Это важно, — шепчет он. — Очень.

Я пристально наблюдаю за ним, пока он ведет меня в дом моего отца, но его настроение для меня остается загадкой. Он изменился, стал… скрытным. То, как он избегает смотреть мне в глаза, напоминает то, каким он был до нашей свадьбы, когда я думала, что он видит во мне лишь обузу. Теперь я понимаю, что это не безразличие. Это вина, которую он прячет за вежливой улыбкой.

Он не говорит ни слова, когда мы входим в дом, но, заметив обвинение в глазах моей мачехи, его рука крепко ложится на мое плечо, словно безмолвно заявляя: ты не одна.

Абигейл позвонила мне и попросила прийти. Я думала, что она хочет рассказать о случившемся с отцом, но, похоже, ошиблась.

— Фэй, — говорит она, откидываясь на диване, обнимая моих сестер. Они смотрят на меня заплаканными, полными боли глазами, и на мгновение я колеблюсь. — Как ты могла так поступить с родным отцом?

Я напрягаюсь, но натягиваю на лицо невинную улыбку.

— Не понимаю, о чем ты, — лгу я. — Я так же шокирована, как и ты. Видимо, настало его время расплатиться по долгам?

Глаза Абигейл вспыхивают.

— И чья это вина? Если бы ты не забрала у него деньги, которые тебе даже не нужны, он бы не оказался в таком положении.

Ее взгляд на миг