Договор на нелюбовь - Евсения Медведева

– Да? Печально, Царёв, – она вдруг устало опустила руки. – Мне же только дай повод потрахаться!

Застыла, но глаза не отводила. Смотрела в упор, явно намереваясь испепелить меня своим гневом.

Ну, что я мог ей ответить? Ничего. Не было у меня слов, что могли стереть из памяти тот вечер. Пьяный мозг начал процесс отрезвления, подгоняя воспоминания отвратительными слайдами.

Гнев смешался с дикой ревностью и напрочь вынес все здравомыслие! Поднялся к ней, сам не понимая зачем. Вернее, конечно, я понимал! Её хотел, да так, что яйца гудели! Но не давил, ждал. Не хотел спугнуть! А то видео… Оно мозг мой перетряхнуло. Взбесился от одной только мысли, что Катька с другим трахалась, да ещё с таким упоением!

– Придурок ты, Царёв! Придурок! А теперь меня послушай. Засунь свой договор в задницу, ясно? Хочешь, подгоняй бульдозеры, да хоть с землёй сравняй, больнее уже всё равно не будет! Я даже перед матерью не оправдывалась, когда «на бровях» домой вернулась после выпускного! А тебе докажу! Докажу, Царёв!

– Катерина, поднимайся и поговорим.

– Ты ко мне лучше не подходи, Царёв! А то затрахаю до смерти!

– Кать, тебе ничего не нужно доказывать, – нащупал в кармане смятую пачку сигарет и закурил. – Я тебе не мама. Можешь не оправдываться. Только вот интересно, почему он?

– А кто же ещё? Быть может, ты?

– Ну, например, – облокотился, чуть свесившись с края балкона. – Кто он? Хотя, не отвечай. А то придушу его. Ты поняла? – внезапно взревел я, снова погружаясь в сжирающее меня болото ревности. – Я найду его и яйца с корнем вырву! И видео для тебя сниму, Катенька.

– Я же сказала, что не было никого у меня! Справку принести?

Не нужна была мне её справка. И слов достаточно было, что подтвердили собственную догадку, что впервые посетила меня ещё несколько недель назад. Просто неожиданно это было, поэтому и не придал значения. Не поверил, что Катерина может быть девственницей. Но ревность всё никак не хотела оставить меня!

– Ну, не трахалась… Хорошо. Но всё равно найду. И выясню, что там было, а потом всё равно откручу. Потому что никому не дам к тебе подходить! Откручу!

– За что, милый? Ты мне фиктивный муж. А теперь и вовсе бывший, поэтому яйца крути ухажёрам Килиной, а ко мне больше не смей приближаться! – выговорилась она и выдохнула, словно тяжесть с плеч своих сбросила. Стояла. Нет, не ответа моего ждала, зная, что сказать мне нечего. Смотрела, будто пыталась запомнить. Шарила глазами по лицу, шее, спустилась к груди. Прощалась. Спрыгнула со стола и бросилась прочь. Дурочка моя наивная. Не отдам я тебя теперь. Моя…

Хотел пойти за ней, но не мог. Что я ей скажу? Извинюсь? Да кого ты нае*ать пытаешься, Царёв? Ты же не уверен ни в своей правоте, ни в её виновности. О чем говорить? Права она. Придурок я.

Только после ледяного душа мозг заработал. Вышел из ванной и ужаснулся. Мебель была перевернута, весь пол засыпан осколками и одеждой.

– Хм… – переступил через комок рубашек, залитых чем-то коричневым. – Ехать куда-то собирался, что ли?

Улыбнулся сам себе и пошёл вниз, не переставая удивляться силе идиотизма, что перекрыла меня.

– Ты один это сделал? – в пороге стоял Королёв. Он снял солнечные очки и бросил коробку пиццы на перевёрнутый комод. Если уж в глазах Королёва я видел шок, то насколько была испугана Катя, лучше вообще молчать.

– Хотелось бы думать, что нет, – вздохнул, рассматривая разрезанный диван, из которого торчал наполнитель, а изумрудный велюр обивки болтался истерзанными лохмотьями, будто зверь растрепал. – Может, я что-то искал?

– И как? – Королёв оценил обстановку и не стал снимать кеды. Перевернул комод и двинулся за мной на кухню. – Нашёл?

– Ага, белку нашёл. Очевидно же, – я поблагодарил самого себя за собственную халтуру, потому что кофемашина оказалась целой. – Чего примчался? У тебя же Лондон.

– А ещё у меня друг, – Мирон похлопал по мраморной столешнице кухонного острова и рассмеялся. – Не смог поднять?

– Очевидно, – хриплый смех вырвался из моей груди. – Надо всю мебель к полу приколотить, а то от этой девчонки башня моя крен даёт.

– Слабак, – друг дернул плечами и стал поднимать стулья, ногами разгребая для себя безопасную от осколков тропку. – Ну? Как двинемся? По моему методу или поговорим?

– Смотря для чего ты припёрся.

– Дай видяшку посмотреть? – рассмеялся он, облокачиваясь на остров. Подался корпусом вперёд, коварно улыбаясь. – Говорят, я очень фотогеничен.

Последняя целая чашка вырвалась из моих рук и со звоном рухнула на пол. Я обернулся, напоровшись на его довольную морду. Не-е-ет!  Этого не может быть!

– Королёв!! Твои, б**дь, шуточки сейчас мне меньше всего нужны! – взревел я, со всей дури ударяя кулаком в холодильник. – И так с головой не в порядке! Видишь… Что-то потерял, а что, не помню…

Я ещё раз обвёл взглядом помещение, что когда-то было уютным домом, фото которого печатались в журналах об интерьерах.

– Не-не… Не трожь моё лицо. Мне ещё торговать им. Не так начал. Прости. Это не Катя. Так лучше?

Конечно, лучше! Сжал челюсть и стал шарить по шкафам в поисках тары, из которой можно было выпить кофе. Но кроме коньячных бокалов ничего не нашлось. Брякнул первым о стол и подтолкнул его в сторону улыбающегося Королёва.

– Где же ты, сукин сын, был раньше, когда я тут искал что-то?

– Саша… – робкий женский голос, смешанный с хрустом стекла, эхом прошёлся по гостиной.

Я обернулся, обнаружив растерянную Ольгу, стоящую в дверном проёме. Она сжимала косяк до белизны костяшек, испуганно осматривая погром.

– Не обращай внимание, запонки искал. Кофе будешь?

– Нашёл? – Оля медленно переступала через осколки кашпо, с горечью рассматривала раскуроченные пальмы, рассыпанную повсюду землю и истерзанный диван. – Не ищи больше, Царёв. Дешевле новые купить будет.

Я рассмеялся, наблюдая за реакцией Королёва.

– Саш, это я брала у Кати машину. После мальчишника, – Оля покраснела, а по щекам покатились огромные слёзы. – Это я!

Оля суетливо порылась в сумке и достала телефон и протянула мне.

– Очередное видео, – перевернул стул, сел и опёрся головой на руки. – Вы уверены, что мне стоит это смотреть?

– Что ты за барышня нежная, Царь? Давай, смотри!

Взял телефон, нажал на плэй и улыбнулся… За кадром басил голос Севы Батюка, горизонт был завален, выдавая нетрезвость оператора. Он что-то кричал, снимая, как к клубу подъезжают две машины. Их моего «порша» во всем черном выскочила Катерина, на голове её светились красные рога чертика, а из «Ниссана» выскользнули Наташа