Жестяная королева - Девни Перри

или программное обеспечение, чтобы найти меня.

— Почему ты здесь? — спросила я.

— А ты почему?

Я повернулась и в последний раз оглядела тюрьму. Высокие стены и узкие окна. Неприступные заборы и нерушимые двери.

— Кажется, я только что попрощалась со своим отцом.

И, черт возьми, слезы продолжали литься.

Я ненавидела своего отца за то, что он держал нас в секрете. За то, что лгал мне, маме, Мэй и Ти Джею. Я ненавидела его за то, что он заставлял меня чувствовать себя… хуже. Я ненавидела его за то, что он манипулировал мной.

Я ненавидела, что не могла ненавидеть его так, как должна была.

Это было несправедливо.

Слезы текли ручьем, капая на тротуар рядом с моими каблуками. Только что они образовывали начало моей реки, а в следующее мгновение уже стекали на мягкую серую толстовку.

Руки Эмметта обвились вокруг меня, притягивая ближе, пока я плакала.

Я уткнулась лицом в грудь Эмметта, прижимаясь к нему, позволяя сожалению и боли излиться из моего сердца. Я плакала слишком сильно, чтобы говорить, но надеялась, что он сможет почувствовать мою скорбь из-за страданий, которые я ему причинила.

Он обнимал меня так, как никто никогда не обнимал, и когда я наконец утихомирила слезы, он все еще не отпускал меня.

— Ты взял вину за пожар на себя, — сказала я, слова были приглушены его телом.

— Да.

— Почему?

— Потому что я должен был сжечь то здание дотла давным-давно.

Я зажмурила глаза, крепко прижимая его к себе, желая, чтобы наша реальность была другой. Я хотела отмотать время назад. Я хотела вернуться в те дни, когда сидела на его кухонном столе, пока он готовил мне ужин. Когда мы разговаривали, смеялись, целовались и занимались любовью.

Если в моей жизни и могло произойти чудо, я хотела, чтобы это был он.

Эмметт прижался щекой к моим волосам, глубоко вздохнув.

— Я не могу этого сделать.

Чуда не будет. Желания не исполняются.

Боль, которая распространилась по моим костям и мышцам, чуть не свалила меня на колени. Это не должно было быть так больно, как было. Я должна была ожидать этого от него, потому что после всего, что я сделала, я не могла винить его.

Я заслужила это.

Убрав руки с его талии, я отступила, каким-то образом умудрившись удержаться на ногах. Не было смысла падать перед ним на колени. Он не заслуживал того, чтобы нести какую-либо вину за это, когда это была моя вина.

— Как бы то ни было, мне жаль. Мне так жаль, Эмметт.

Он уставился на меня так, словно хотел что-то сказать. Он уставился на меня, и на его лице отразились все его чувства.

— Все, что я знаю о тебе — ложь.

Если он действительно так думал, значит, он не обращал внимания.

Да, мое имя, моя семья, моя мотивация с самого начала были ложью. Но моменты, проведенные вместе, наши моменты, были такими же реальными, как и все остальное в моей жизни. Моменты, когда мы влюблялись.

Я действительно любила его.

Он тоже любил меня.

Это были слова, которые мы не стали бы говорить. Не смогли бы.

Он выдержал мой взгляд, молча спрашивая, все ли со мной в порядке.

Я кивнула и отступила на шаг. На два.

Он не увидел третьего, когда развернулся и зашагал к своему байку, припаркованному рядом с «Новой». Он ушел.

Я стояла там, пока грохот его мотоцикла не стал призраком на ветру. Затем я достала из сумочки солнцезащитные очки и села в машину на трясущихся коленях.

Я любила его.

Он любил меня.

Но эти слова навсегда останутся невысказанными.

Глава 24

Нова

— Я скучала по снегу.

Он окутал мир, превратил его в чистый лист.

Мне нужна была перезагрузка.

— На улице красиво. — Моя сестра опустилась на диван рядом со мной, ее взгляд переместился за окно, где крупные хлопья падали на землю. Этим утром мы проснулись в зимней стране чудес.

Джек уже ушел на работу. Кристиан сидел на полу и играл игрушечными машинками, а на заднем плане шел мультфильм.

— Ты сегодня работаешь? — спросила она.

— Надо бы, — вздохнула я. Был понедельник, и к тому времени, когда я вернусь домой и переоденусь, я опоздаю в офис на несколько часов. — Но я могла бы взять выходной.

На прошлой неделе я проработала много часов.

Прошла неделя с тех пор, как я ездила навестить папу. Неделя с тех пор, как я видела Эмметта. Я приехала домой из тюрьмы, и поскольку дом был не тем местом, где я хотела быть — в наши дни оставаться наедине со своими мыслями было опасно, — я провела прошлые выходные в офисе.

Там было пусто, за исключением одного из партнеров, который ненадолго зашел в воскресенье днем. Она быстро поздоровалась и оставила меня наедине с моей работой.

Айра звонил мне дважды, и каждый раз я сбрасывала. В конце концов, он получил сообщение.

В остальном моя благословенно скучная, нудная работа была спасением. Я возвращалась домой только в случае крайней необходимости, чтобы переодеться и попытаться поспать несколько прерывистых часов. Затем наступила пятница, и я ушла с работы, но вместо того, чтобы пойти домой, я пришла к Шелби.

Я нашла убежище у своей сестры.

Она любезно позволила мне остаться на все выходные. В субботу я проспала четырнадцать часов. Вчера я валялась в одолженных спортивных штанах и играла с Кристианом большую часть дня. И когда я не подала никаких признаков того, что собираюсь уйти после ужина, Шелби просто принесла другую пижаму в гостевую спальню.

Она не спросила, почему я здесь. Она знала, что что-то не так, но не настаивала на объяснении. Она просто предоставила мне убежище, пока я не буду готова к разговору.

— Спасибо, что позволили мне остаться на все выходные.

— Тебе не нужно меня благодарить.

Я улыбнулась ей и отхлебнула свой кофе, затем вернулась к окну, загипнотизированная падающим снегом. Была только первая неделя ноября. Буря утихнет, и снег растает до того, как зима по-настоящему вступит в свои права. Но сегодня я была благодарна за спокойствие.

— На прошлой неделе я ездила навестить папу.

Шелби поерзала на диване, потянувшись за пультом, чтобы уменьшить громкость телевизора.

— Как все прошло?

— Не очень. — Я закрыла глаза, подождала три удара сердца, затем открыла их и посмотрела в лицо своей сестре. Она тоже заслуживала правды.

Поэтому я рассказала ей все.

Я рассказала ей все подробности, которыми папа