Сьюзен Айзекс - Волшебный час

К концу следующего года, когда меня запихнули в саутоукское заведение, а потом — под наблюдение врачей в связи с дисфункцией почек и общим обезвоживанием организма из-за хронического алкоголизма — я умудрился совершенно выкинуть ту ночь из памяти.

Бонни Спенсер никогда не существовало.

14

Я приехал в управление без чего-то четыре. И еще до того, как мне встретился красный как рак Рэй Карбоун, Джули, наша секретарша, взяла со стола ручку и провела ей у горла, хана, мол, тебе. Так что меня предупредили: дело дрянь. Но поскольку я всегда славился несогласием с линией руководства, я совершенно не соображал, что же натворил на этот раз. Когда Карбоун ткнул большим пальцем в сторону кабинета начальства, я понял, что это связано с делом Спенсера, и предположил, что дело не обойдется обычным выговором.

Вид Фрэнка Ши, капитана Ши, в туго затянутом галстуке, наглухо застегнутом пиджаке, молча указавшего мне пальцем на стул, тоже ничего не прояснил. Хотя за спиной Ши и красовались два флага — американский и местный, Саффолк Каунти, — он обычно одевался не как коп, а как поп-звезда. Локон набриолиненных волос нависал на лоб, галстук приспущен, рубашка вечно полураспахнута и обнажает огромную золотую медаль Святого Майкла, распятие и длинный кривой клык некоей, должно быть, при жизни огромной и невезучей твари, и вдобавок три кучерявых волоска на груди. Он надевал пиджак только в церковь и на похороны.

Карбоун взял стул и поставил его у стола Ши, так что они оба оказались как по одну сторону баррикад, а я — по другую.

— Что стряслось? — спросил я.

— Я ведь тебя, Бреди, предупреждал, — ответил Ши.

— О чем?

— Ты знаешь, о чем! Ты посмотри на себя!

Ну хорошо, я бежал, потом сидел в душной машине и размышлял о Бонни. Так что, может, я был на грани солнечного удара. Пару минут назад, припарковавшись около управления, я глянул в боковое зеркало и заметил, что лицо у меня совершенно серое, даже несмотря на загар. К тому же у меня раскалывалась башка, и я весь вспотел. Но я не выглядел уж настолько плохо.

— Ты посмотри на себя! — проревел Ши.

— И что? У руководства появились новые подходы к внешности сотрудников?

— Иди ты в задницу, Бреди!

Я пристально посмотрел на Карбоуна.

— Ты не объяснишь мне, в чем дело?

— Стив…

Теперь, когда Ши вел себя как последняя сволочь, Карбоун вздумал проявить сочувствие. Сыграть роль посредника между заблудшей овцой и пастырем.

— Робби нам все рассказал.

— Что рассказал?

Ши схватил со стола пресс-папье и грохнул его об стол.

— Что ты не хочешь брать ордер на арест!

— А, понятно. Это правда. Я пока не готов к аресту.

— Да кто ты такой, черт тебя дери?! — заорал Ши. — У нас достаточно улик, чтобы посадить ее на пожизненное. И она это знает. Она от нас удерет!

— Куда?

— Заткнись! Она удерет, пока ты тут лепечешь свои версии про Линдси Киф!

— Слушай, мы… слегка поспешили. Это я виноват, наверное, даже больше, чем кто бы то ни было. Но нам следует обдумать варианты с Линдси. И с Толстяком Микки. Ши, остынь на секунду и…

— Ублюдок, я уже однажды тебя послушал.

— Ты о чем?

— Забыл? Ты мне обещал однажды, что бросишь пить.

— Ну знаешь, пошел ты! Я бросил.

— Робби Курц говорит, что не бросил.

— Я пью? Ерунда.

— Робби очень расстроился. Он ужасно переживал, когда рассказывал мне об этом. — Ши помолчал. — Он клянется, что это правда! Робби увидел, что я качаю головой и не желаю в это верить, и тогда он поклялся. Водка. Пьяницы думают, что от нее не бывает запаха, но поверь мне, запах есть. Я его чувствую, а Робби сказал, что ты весь провонял водкой.

— Пусть Робби купит бутылку «Смирнофф» и всадит ее себе в свою лживую задницу. Понимаешь, у нас был разговор. Может, я переборщил. Но сказать, что я пью — это такая мерзость.

— Он тебя унюхал. Ты качался и…

— Нет!

— Он заметил это два дня назад. Единственной его ошибкой было то, что он попытался об этом умолчать, хотел тебя выгородить.

Мне стало дурно. Я почувствал, что меня сейчас стошнит. Я еле слышно спросил:

— Как ты думаешь, сейчас я тоже пьян?

Карбоун с грустью посмотрел на меня. Ши сказал:

— Несет слегка.

— Тогда пусть один из вас сходит со мной в лабораторию. Пусть у меня возьмут пробы.

Они переглянулись. Они знали, что надежные результаты можно получить только через два часа после принятия алкоголя. Поэтому я добавил:

— Можете проверить кровь и мочу. Прямо сейчас. Я хочу, чтобы вы оба поняли одно: я не пью уже четыре года.

— Ты весь аж побагровел! — заклеймил меня Ши. — И потный, как свинья!

— А почему бы тебе, черт тебя подери, не спросить меня, отчего так вышло? Может, все-таки стоит? Ты хочешь знать, почему я выгляжу так, будто вот-вот сблюю?

Я торопливо соображал.

— Я ездил в старую часть Саутхэмптона — это в полукилометре от дома Сая, — и прочесывал местность. Мы все понимаем, что нам нужно отыскать эту винтовку, а ваш крысожопый Робби Курц — который, кстати, отвечает за это, — сидит сиднем, пожирает бисквиты и пишет приветственную речь по поводу своего грядущего повышения в звании. И все это вместо того, чтобы искать эту чертову винтовку. Извините, забыл добавить: пишет речь и говорит про меня гадости.

— Ты обвиняешь его во лжи? — спросил Ши с недоброй усмешкой.

— Да.

— А зачем же ему врать, Бреди?

— Затем, что он сумасшедший, амбициозный, самодовольный говнюк. Вы же знаете, как он себя ведет, когда прицепится к кому-нибудь. У него же шоры на глазах, он ничего вокруг не видит. А врет, потому что знает, если он быстренько закроет дело, ему в следующем месяце дадут сержанта, и тогда он станет первым кандидатом на твое место, Ши, когда ты уйдешь на пенсию. К тому же он подлый подхалим, которого не устраивает мой стиль работы, и, конечно, я ему мешаю. Он хочет убрать меня с дороги, чтобы я не помешал ему арестовать Бонни. Должен сказать тебе, Фрэнк, я просто обязан его остановить. У меня масса сомнений на этот счет, и если мы арестуем ее, и это окажется ошибкой, у нас будут крупные неприятности. Она не станет сидеть сложа руки.

Ши и Карбоун снова переглянулись. Я продолжал:

— А Робби хочет убрать меня с дороги, потому что идея с Бонни — это первоначально моя идея, и Рэй может это подтвердить. И Робби теперь не хочет отдавать мне лавры победителя.