Дженнифер Крузи - Без ума от тебя

«А мне — хризантемы».

И теперь, стоя на тускло освещенной сцене, она вновь вспоминала этот разговор. Ник так и не решился остаться у нее на ночь. Он явно не собирался переезжать к ней, а уж тем более похитить ее и тайно обвенчаться в Кентукки. Но он всегда любил ее и будет любить, даже если не решится признаться в этом. Куинн знала, что он всегда ее любил, и это главное. Ей было хорошо с Ником, нравилось заниматься с ним любовью — она ничуть не сомневалась, что их следующее свидание не будет ничем омрачено, — а значит, пора забыть о романтических мечтах и подумать о чем-нибудь другом. Если Дарла рада орхидеям, она сама вполне может удовлетвориться хризантемами.

Куинн направилась к пульту освещения и начала гасить огни один за другим. Сцена постепенно погружалась в темноту, и наконец под потолком остался последний прожектор, в свете которого подвесная галерея казалась черной сетью над головой. Стоя в тени сбоку от сцены, Куинн подумала, что завтра приберет Ника к рукам. Это нетрудно: достаточно улыбнуться ему, и он завалит ее прямо на складном столике. Все же очень лестно сознавать, что по ней сохнет такой мужчина, как Ник.

Может, Куинн заговорит с ним, когда все уйдут, как в эту самую минуту, — беда лишь в том, что к этому времени она окончательно выбьется из сил. Погруженная во мрак сцена навевала романтическую грусть и возбуждала желание — даже сцена школьного театра, заваленная матами из спортивного зала и обсаженная искусственными зарослями. Возможно, если завтра Куинн улыбнется Нику, он возьмет ее на мате где-нибудь за кулисами. К этому времени она слишком устанет, чтобы чем-то помочь ему. Нику придется все сделать самому. И к черту равноправие!

Куинн провела ладонями вверх и вниз по предплечьям, жалея о том, что сейчас с ней нет Ника, они не могут поговорить, как встарь, и заняться любовью. Но потом она напомнила себе, что, даже окажись он здесь, это ничего бы не изменило — не предаваться же в школе плотским утехам. Уж если Бобби закатил скандал из-за выдуманной страсти к ней Джессона (не говоря уж о связи Мегги и Эди), можно себе представить, что произойдет, когда он увидит ее в объятиях Ника.

Куинн наклонилась за сумкой. Как приятно наклониться, чуть-чуть потянуться. Она выпрямилась и прижалась спиной к прохладному кафелю стены, вращая плечами, чтобы размять мышцы спины, которые все еще болели после недели на костылях. Упражнение доставило ей такое удовольствие, что она опустила сумку и продолжала потягиваться, задрав руки над головой, приседая и выпрямляясь, чтобы все тело ощутило прикосновение холодных плиток. Скользя руками по стене, Куинн наконец положила их на затылок, закрыла глаза и подумала о завтрашней встрече с Ником, о его крепком худощавом теле — рядом с ней, под ней, на ней… Она живо представила себе, как он выделывает с ней все то, что заставляет женщин терять голову и воспламеняться, представила чисто животное удовольствие от его ласк, негромкого смеха, от того, как он, прерывисто дыша, вновь и вновь вторгается в ее плоть…

— Что ты делаешь? — спросил Ник.

При звуке его голоса, донесшегося из тьмы, Куинн уронила руки. Ник был явно удивлен и даже растерян. Собравшись с мыслями, она догадалась, что самое интересное в ее позе — это руки, заложенные за голову.

— Разминаюсь, — ответила Куинн. — Где ты?

Она услышала его шаги — видимо, Ник спустился по лестнице с подвесной галереи и пошел по деревянному полу. Наконец он появился в круге света, льющегося из одинокого прожектора под потолком. Черты его лица обозначились резче, а черные волосы засверкали. В джинсах и заляпанной краской футболке Ник казался высоким, гибким и жилистым. Столь соблазнительное видение никогда еще не представало перед взором Куинн.

— Тебе нельзя оставаться одной, — сказал он. — Сама знаешь, это опасно.

— Я не одна. Со мной ты.

— Это еще хуже. — Ник подошел ближе.

«Иди сюда и обними меня», — мысленно произнесла Куинн.

Он сделал шаг к ней.

— Спасибо за хризантемы, — сказала она, встретив его взгляд. — Они великолепны. Даже не знаю, как благодарить тебя.

— Знаешь, — хрипло отозвался Ник. Он подошел к ней вплотную. На фоне его темного силуэта ярко выделялись сверкающие черные глаза.

— Понятия не имею, о чем ты. — Куинн не отрываясь смотрела на него. Наконец ей стало невмоготу выдерживать его взгляд, и она вздернула подбородок. Ее сердце гулко забилось. Ник улыбнулся, и она, вздрогнув, улыбнулась в ответ, призывно выгнув губы и дразня его.

— Давай-ка я сделаю вот что. — Он крепко сжал ее руки, лишив Куинн возможности двигаться. Ник так давно не прикасался к ней, что она закрыла глаза — такое наслаждение доставляло Куинн тепло его рук. — И еще… — Он поднял свободную руку и запустил указательный палец за ворот рабочей рубашки Куинн, собираясь расстегнуть верхнюю пуговицу.

— Эй! — Куинн дернулась, пытаясь освободить руки, но Ник не выпустил ее.

— И еще… — Его рука уже лежала на ее груди, описывая большим пальцем круг по рубашке. Куинн улыбнулась, но ее дыхание участилось, когда Ник сунул палец в вырез рубашки, в теплую ложбинку между грудей, сразу заставив их напрячься.

Куинн едва не задохнулась.

— И это все за пару хризантем? Маловато.

«Ну же, продолжай!»

Ник расстегнул вторую пуговицу.

— Подумай еще раз.

Он наклонился и поцеловал ямку на ее шее. Как только его губы коснулись Куинн, у нее перехватило дыхание. Ник поцеловал ее, на этот раз ниже, и расстегнул оставшиеся пуговицы одну за другой, сопровождая всю процедуру поцелуями. Наконец рубашка раскрылась, и Ник зарылся лицом в тепло грудей Куинн, все шире раскрывая рубашку, проводя ладонями по лифчику, не спуская глаз с ее тела.

— Значит, ярко-розовый в клетку, — пробормотал Ник и бросил на Куинн такой удовлетворенный, собственнический взгляд, что у нее от нетерпения голова пошла кругом. Через несколько секунд, казавшихся Куинн часами, Ник наклонился и провел по ее коже языком, следуя изгибу груди. Она затрепетала и обмякла.

Ник припечатал ее руки к стене, и Куинн почувствовала округлость его бицепсов под рукавом футболки, крепкие линии его шеи, его руки на своих запястьях. Ник прижал Куинн к стене, и язык его скользнул по ее коже. Ей нестерпимо захотелось сорвать с него футболку, прикоснуться сосками к волосам, покрывавшим его грудь, впиться пальцами в его мускулистую спину.

— Отпусти меня, — прошептала она. — Я хочу прикоснуться к тебе.

Ник поднял голову и заглянул ей в глаза — «Не останавливайся!» — и от его улыбки Куинн затопила жаркая волна страсти.

— Ни за что. — Он поцеловал ее в губы, заставляя умолкнуть, не давая дышать, все глубже забираясь ей в рот, прижимая к холодной стене и вынуждая корчиться и извиваться. Его рука обвилась вокруг талии Куинн, большой палец забрался под лифчик, и она почувствовала, как лифчик соскальзывает по мере того, как Ник стягивает чашечки вниз. Куинн напряглась, и вдруг ее шеи коснулись его волосы — Ник наклонился, и она задрожала от влажного прикосновения его губ. Потом задрожала еще сильнее, когда он начал посасывать ее грудь.